при лобовой сшибке. Если шаваны держатся на дистанции, мы осыпаем их стрелами. Наши длинные луки бьют дальше, чем их короткие. Обстрел вынуждает шаванов идти в атаку – и тогда работают наши искровые копья. Но Перст Вильгельма рушит всю тактику. Он стреляет дальше, чем длинный лук. Перстоносцы смогут жечь наши войска с безопасной дистанции, ничем не рискуя. Тогда уже нам придется идти в атаку – и она обернется гибелью. Легкая конница шаванов вчетверо маневренней нашей пехоты. Они просто не подпустят нас к себе!
- Иными словами… - Мира все поняла, но не могла поверить. – Вы хотите сказать…
- Мы слабее орды, ваше величество. Мы не имеем способа противостоять Перстам Вильгельма. Шаваны могут перебить нас почти без потерь.
- Благодарю за ваше мнение, генерал Смайл, - Мира выделила тоном слово «ваше». – Генерал Гор, что скажете вы?
Смайл и Гор много лет боролись за должность главнокомандующего. Оба получали ее, оба теряли, оба злорадствовали в адрес друг друга. Гор мог бы поспорить со Смайлом из духа соперничества. Но нет, на сей раз меж генералов царило полное согласие:
- Ваше величество, сир Алексис говорит истинную правду. Военная наука не оставляет нам путей к победе.
- А если заманить врага в лес, где он не сможет стрелять Перстами?..
- В Альмере мало лесов, ваше величество, и орду в них не заманишь всем золотом Короны.
- Встретить неприятеля в замке?..
- Так и поступил Снежный Граф Лиллидей. Замок стал для него гробом: едва шаваны взломали стену Перстами, кайры оказались в западне.
- Подослать лазутчиков, асассинов. Убить вождя орды!
- Любой другой ганта займет его место. Они владеют силой Предметов и не устрашатся смерти вождя.
Генерал, вы бесполезны, как тухлое яйцо, - подумала Мира, но на словах поблагодарила и обратилась к верному Шаттэрхенду:
- Что скажет лазурная гвардия?
- Мы будем защищать ваше величество до последней капли крови! – В один голос отчеканили оба лазурных командира.
- Меня не нужно защищать. Мне нужна победа!
Ответом было красноречивое молчание. Тогда она повернулась к Роберту Ориджину:
- Не укажет ли нам путь Светлая Агата?
Северянин ответил угрюмо:
- Агата говорила с кузеном. Теперь он пропал. Возможно, убит.
- Вы тоже агатовец. Ориджин, кайр, бывалый полководец. Дайте совет: как одолеть врага?
- Вашему величеству известен мой приказ. Пока есть возможность, я буду защищать столицу. Если положение станет безнадежным, уйду в Первую Зиму.
Мира топнула ногой:
- Тьма, я не спрашиваю о ваших приказах! Мне нужен совет по поводу… - Как вдруг подлинный смысл сказанного достиг ее рассудка. – Защищать столицу? Почему вы это сказали? Никто не нападает на столицу, война идет в Альмере!
Ориджин прочертил взглядом линию на столе – от Славного Дозора до Фаунтерры. Линия была идеально пряма, как рельсовая дорога.
- Эрвин дошел от столицы до Степи всего за шесть недель. Орда пройдет этот же путь в обратном направлении.
- Но они же… - Мира осеклась. – Они идут… в Альмеру, да?..
- Эрвин говорил, что Пауль в сговоре с бывшим приархом. Если так, то он освободит Галларда из осады во Флиссе. Вот зачем он вошел в Альмеру. А куда двинется потом?
Серебряный Лис сказал:
- Напоминаю вашему величеству: как Пауль, так и Галлард названы еретиками. Обоих ждет суд. Они смогут избежать его, если захватят столицу.
Йозеф Гор добавил:
- А шаваны жаждут расквитаться за Литленд. Они не взяли Мелоранж и остались голодны. Альмера только разожжет их аппетит.
Всю уверенность владычицы словно ветром сдуло. Внезапно остро она ощутила ничтожное число своих лет.
- Вы имеете в виду, господа… что Пауль придет сюда, в Фаунтерру? И мы не сможем ничего сделать?
Офицеры вновь переглянулись, только в обратном порядке. Лис взглядом передал слово Гору, тот – капитану Уитмору, тот – лейтенанту Шаттэрхенду. Самый преданный из ее защитников сказал:
- Главное для нас – жизнь и здоровье вашего величества. Если победа в открытом бою невозможна, то надо рассмотреть варианты вашего спасения.
- Какие же, позвольте уточнить?
Шаттэрхенд принес извинения.
Сказал, что заботится только о владычице. Сказал, что умрет на месте, если хоть один волосок упадет с ее головы. Генералы шумно согласились.
Затем Шаттэрхенд назвал вариант.
Мира не поверила слуху, и даже откинула пряди с ушей.
- Вы предлагаете бежать из Фаунтерры?!
- Ни в коем случае, ваше величество! Это не бегство, а эвакуация.
* * *
За пару следующих дней она двести раз услышала это словечко. Совсем недавно никто и не знал его – а теперь вся Фаунтерра твердила без конца: эвакуация! Эвакуация! Эвакуация!
Придворные шептались о том, где теперь безопасно. В Шиммери идет война с Лабелинами; в Литленде голодно после шаванского нашествия; в Сердце Света крепкие стены – но что они против Перстов? Хорошо в Дарквотере – сквозь болота никакие кони не проедут. Еще лучше - на Фольте …
Министр путей доложил о том, как исправно теперь работает рельсовая дорога в Сердце Света. И о том, что собрался с инспекцией в Литленд.
Министр двора обсудил с послом Шиммери возможное устройство резиденции в Лаэме. Оба согласились, что белокаменная южная столица буквально создана для царственных нужд.
Послы Литленда и Фейриса пригласили Минерву посетить их родные земли. Ведь летом так хорошо у моря!..
«Первый кредит» Конто начал вывозить свои резервы в Лабелин, банк Фергюсона и Дей – в Маренго.
Шериф Фаунтерры пришел к владычице с очередной просьбою назначить бургомистра, но разговор принял внезапный оборот. Шериф сознался, что, на самом деле, бургомистр уже не очень-то нужен: когда придут эти – ну, ваше величество понимает, - они ведь все равно поставят своего человека. Что действительно нужно, так это прибавить поездов и дилижансов. Скоро на всех станциях начнется толчея. Женщины, детишки - вдруг затопчут кого!.. А ваше величество как себе думает, не пора ли переместиться? Говорят, на Фольте охотно принимают знать из Полариса…
Радовали только лорд Менсон с женою: сияли, словно парочка молодых влюбленных, осваивали укромные уголки дворца и думать не желали ни о чем плохом, о шаванах – в особенности.
Но все остальные… Тьма сожри! Даже уличные проповедники заладили в унисон:
- Вот и пришла расплата! Падает пламенный меч божьего гнева, каждый грешник ответит сполна, никто не сбежит!
Но говорилось это таким тоном, что как раз бежать-то и хотелось. Не только грешникам, а и
