Третьей была я в разделе “Разное”. Недаром театр люблю. Все по законам жанра: увертюра, томительная середина, душещипательный финал.
– Я понимаю, господин президент, что мы вас просто достали с Ходорковским. Вы в Давосе много раз отвечали, что не дело верховной власти вмешиваться в судебные дела. Но вы же юрист, к тому же вы сами говорите про правовой нигилизм. Вот в этом деле ничего кроме правового беспредела нет. Поинтересуйтесь. Это как раз тот случай, когда надо вмешиваться. Мне за процесс просто стыдно.
Очень страстно говорила.
Потом комментарий Медведева был таков, что он не в курсе деталей всего дела и потому хотел бы иметь развернутое независимое экспертное заключение. И мы поверили. И даже воодушевились.
А еще сказал, что процедуру кассации и помилования никто не отменял.
Вот. Я не надеюсь, но… надеюсь.
Арсений Рогинский сравнил мое выступление с падучей, которую устраивает посаженный в ШИЗО зэк. Арсений Борисович видел, как это бывает, когда сидел в советской тюрьме.
– Начальник, дай покурить, дай покурить, – дико бьется о решетку зэка.
“Начальник” в ответ прыскает ему в морду из баллончика с “черемухой”.
Мне президент ничем не прыснул. Хотя хотел, наверное.
1 февраля. А весь первый день после прилета в Екатеринбург я провела в жарко натопленном “Хаятте”, встречаясь с замечательными людьми.
Лена Леонтьева, организатор группы “Свободное движение”, невероятная чемпионка-спортсменка-колясочница, без экспертизы которой в городе не вводится в строй ни одно общественное здание.
Леня Волков, депутат моей мечты, обходивший ногами дворы и дома в своем округе и там встречавшийся с избирателями. Кандидата от “ЕдРа” “сделал” только так! А какой букет Леня мне подарил! Про кучу проектов договорились, между прочим.
И самая милая встреча: ужин с уральскими КРЖ-стами.
Ребята, какое счастье вспоминать наши семинары и ждать на семинары “Я думаю” ваших детей!
За 10 лет КРЖ, говорю я им, перемены в стране только к худшему Значит ли это, что все сделанное мной – пустышка? Нет, конечно. Если люди, прошедшие через семинары “Открытки”, не соглашаются ни с кем за здорово живешь и не кривят душой, то, может, они передадут свои знания и позицию дальше?
Может, доживем до лучших времен? Возродим КРЖ?
2 февраля. Самый кайф был в самолете на обратной дороге. Мои соседи – Алексей Симонов и Владимир Петрович Лукин – долго и артистично читали стихи. Давида Самойлова, Слуцкого, неизвестных мне прекрасных фронтовых поэтов.
Вернулась из Екатеринбурга в хорошем настроении.
А завтра утром я лечу в Сочи на семинар к потанинским стипендиатам.
Месяца не прошло с тех пор, как я вольных слонов видела своими глазами. Странно, если задуматься, на той же планете, в том же часовом поясе. Сейчас. Всего каких-то 12 часов дороги.
В следующую субботу, если хватит сил, лечу в Берлин на премьеру фильма “Ходорковский”.
3 февраля. Мой сосед в самолете Сочи – Москва рассказывал, как уговаривает свою дочь отдать в интернат ее дочку, свою внучку, с тяжелым ДЦП, а бедная малышка, когда видит маму – улыбается… И дочь моего соседа не отдает. И верю – не отдаст.
10 февраля. Вчера у Людмилы Михалны Алексеевой в гостях ели хачапури работы Додо. Сегодня уточку по-пекински из рук Андрюши на его дне рожденья. Завтра в Берлин. Это называется Ира села на диету. Самообман!
С этой диетой не знаю, что делать! Отовсюду шлют мне ссылки, что надо придерживаться так называемой “диеты палеолита”. Есть только то, что употребляли в пищу далекие пращуры, только то, что собрали или поймали на охоте. Типа люди с инвалидных кресел встают и книжки об этом пишут.
Хорошо бы. Но при моем образе жизни нереально. Отказаться от хлеба, молочного, от всего-всего хоть чуточку переработанного! Зерна злаков, мясо или рыба с огня, овощи, фрукты? Сидеть дома или возить с собой пакетик орехов?
10 февраля. Была сегодня на передаче “Банки. Ру” у очень мне симпатичной Инны Луневой. Я ее еще на НТВ заприметила, все думала, откуда в утренне-дневном эфире вдруг такой умненький “неформат”. Понятно, продержался не-формат недолго. Говорить надо было про инвестиционный климат. Сами понимаете, в нашем инвестклимате ни капли экономики – одна чистая политика. А потому в конце на вопрос “А что надо сделать, чтобы климат улучшить?” пришлось ответить “Путина – в отставку”. Условие необходимое и, может быть, и достаточное.
13 февраля. Мы чужие на этом празднике жизни. Отель “Риц Карлтон” на Потсдамерплац полон красивых и совершенно неизвестных нам людей. На три квартала вокруг отеля невозможно ни пообедать, ни поужинать – все занято киношниками. Особая радость – прием по поводу внеконкурсной программы “Панорама”, которая идет на фестивале более тридцати лет. Такого количества неформальных людей: голубых и розовых, и просто очень веселых – в Москве не увидишь.
Режиссер фильма “Ходорковский” Кирилл Туши – чудесный парень. Туши – это не фамилия, это никнейм, образованный от детского прозвища. Папа Кирилла – седовласый спокойный немец. Мама Сильвия, чьи предки и были из России, сама про себя говорит, что не разговаривает ни на одном языке, кроме немецкого, зато по-немецки говорит очень много. Что правда.
А завтра премьера и весь день расписан. Прием перед премьерой, тусовка после премьеры, а потом еще пресс-конференция.
P. S. В номере нас ждал шоколадный торт в виде кинокамеры с кинолентой. Поедим завтра на завтрак, и к черту все диеты.
14 февраля. Ажиотаж страшный, билеты на фильм купить невозможно. Я смотрела фильм и пыталась понять, почему у этого парня, сорокалетнего немца, плохо представляющего себе суть произошедшего, получается. Он не экономист, не юрист, ни хрена не понимает в наших политическо-олигархических разборках. И вдруг – получается. Выходит картинка живая, эмоциональная, где хорошее – симпатично, мелочное – еще мельче, а дерьмо – ну прямо-таки вонючее дерьмо. Как он понял? А потом до меня дошло – он не понял, он почувствовал. Как чувствует художник, какую краску надо взять для сегодняшнего заката. Так почувствовал своего героя Кирилл Туши.
15 февраля. Приехала из Берлина насквозь простуженная. Эти “буквально пара шагов” и “прямо за углом” при минусовой температуре и диком ветре плохо для меня закончились..
Берлин оказался совсем-совсем новым для меня городом. Когда-то в 1984-м это была моя первая заграница: я хотела в свою Польшу, но из-за военного положения нас отправили в Берлин. Естественно, только Восточный.
Потом, в новое время, я была в Берлине четыре, кажется, раза – и всегда в Западном.
В этот раз жила на ничейной земле, в бывшей зоне отчуждения – на Потсдамской площади.
Из-за холодины никуда, кроме самого “Берлинаре”, не ходили. Но люди теплые, тусовка буйная, пиво абсолютно потрясающее. Оно как натуральный сок. Из хмеля, прямо из живого хмеля!
Время тратится странно. Сначала собрались в одном месте, куда специально надо тащиться, просто чтобы вместе выпить-закусить, и уже всем вместе, тем, кто имеет отношение к фильму, поехать на премьеру. Потом поехать всем кагалом на пресс-конференцию, там тоже выпить-закусить. Потом на party к Кириллу в невероятный старый театр. Там выпить-закусить…
И ведь все время занят…
16 февраля. Отдала свою маленькую автобиографическую повесть “История болезни” в журнал “Знамя”. Попробуют опубликовать в майском номере.
18 февраля. Сегодня попрощалась со своим любимым водителем и помощником Ваней. Почти четыре года он крутил руль, толкал коляску, запихивал меня в машину, возил документы и ходил со мной на митинги. Ушел по совершенно уважительной причине – захотел личностного роста.
Сама виновата в появлении этого желания: четыре года парень слушал “Эхо Москвы”, сидел на моих семинарах, смотрел правильные фильмы и спектакли. Что выросло, то выросло…
Ванюшка научил меня быть спокойной! И за это я ему очень благодарна. В самом начале нашей совместной жизни в машине я по какому-то поводу страшно раскипятилась. Ванька куда-то не туда поехал, свернул, не послушав меня. Я пыхтела и пыхтела, не в силах успокоиться.
– Ирина Евгеньевна, а вы меня укусите… – вдруг сказал мой новый молоденький водитель.
Я засмеялась. С тех пор ни разу, ни РАЗУ не злилась по поводу пробок, неправильных поворотов и прочих мелких косяков.
Вообще много хорошего было. Плохого не было. Вчера в свой день рождения пригласил меня в “Планету суши”. Мы с ним оба японскую еду очень уважаем и частенько трапезничали в автомобиле, взяв навынос.
Мне грустно. И страшно немного. С Ваней у меня не было недоступной Москвы. А теперь будет.
20 февраля. Не знаю, хороший ли музыкант и человек Павел Слободкин, центр имени которого находится по пафосному адресу Старый Арбат, 48, но внутри там чудовищный дизайн типа лужковский вампир. Розовое с бордовым, синее с белым и апофеоз – бирюзовый с золотом зал. Роль золота исполняют накладные медные панели.
Нас пригласила на концерт молодого оркестра мама вдохновенного юного дирижера. Музыканты хорошие и настоящие со своими классическими хитами, а тот кошмарный сарай, в котором они играют – построенный во вкусе ЮРЬМИХАЛЫЧА, – их ни минуты не стоит.
