Сталин.
— Завтра в статьях английских газет появятся короткие заметки о пересечении Маньчжурской казачьей армии границы Китая и Монголии, а также опасном сосредоточении парагвайских казачьих армий у иранско–советской границы.
— И что это будет означать? — поднял бровь Сталин.
— В аналитические штабы английской и немецкой разведок поступит непроверенная информация о намерениях парагвайских казаков вторгнутся на приграничные территории СССР с целью отторжения южных регионов Кавказа и части Дальнего Востока.
— Зачем? — хмурясь, допытывался Сталин.
— Злые на советскую власть парагвайские белоказаки что–то разузнали о планах Германии напасть на СССР и решили под шумок тоже урвать парочку жирных кусков, — выдвинул весьма правдоподобную версию Ронин. — Правда, Гитлер будет не в восторге, что у него из–под носа собираются увести нефтеносный район бакинской нефти. Но вот англичане отнесутся к полезной затее на Кавказе очень одобрительно, да и японцы не станут возражать против перерезания казаками Транссиба и разжигания мятежа в Сибири и на Дальнем Востоке. Кстати, разве соглядатаи НКВД вам, товарищ Сталин, ещё не доносили, что Южная полевая армия, оказывается, собирается захватить Крымский полуостров? Белогвардейская контра подгадала самый удобный момент — ведь, похоже, в ближайшие месяцы советам будет не до подавления мятежей на дальних границах.
— Предательский удар в спину сильно бы ослабил защиту западных рубежей страны, — все же не веря в столь вероломное коварство союзников, признал Сталин. — Но тогда бы вы, товарищ Ронин, не стали торопиться предупреждать нас о скором нападении Германии.
— Не скажи я вам этого, вы бы, товарищ Сталин, поспешили отвести часть войск от западной границы, чтобы быстро разгромить вторгшиеся полчища казаков, — кивнул хитроумный атаман. — Ибо, доверяя мирному договору с немцами, срочная переброска армий в сторону внезапно возникшей угрозы будет с вашей стороны весьма логичной.
— И движение воинских эшелонов от западной границы не спровоцирует Гитлера на ускорение вторжения, — понял смысл дезинформации противника Сталин, однако не уловил суть обманных манёвров. — Но ведь РККА надо усиливать оборонительные рубежи, а не ослаблять?
— За всеми тараканами не уследишь, — рассмеялся атаман. — Часть войск начнёт отходить от границы, другая концентрироваться на опасных направлениях, а остальные покидать места постоянной дислокации и рассредотачиваться вдоль границы. Те армии, что останутся вблизи границы, будут спешно окапываться, а двинувшиеся на Восток дойдут лишь до рубежа «старой» границы и начнут усиливаться подходящими из глубины страны подкреплениями. Естественно, за пять дней далеко крупные воинские подразделения не отведёшь, и всё подкрепление не доставишь, но эта масштабная передислокация войск будет проходить без бомбёжек и заторов на дорогах. Любой командарм мечтал бы получить такую длительную спасительную паузу во время войны, когда противник замер бы в бездействии и неведении. Враг спит, а ты воюешь⁈
— РККА должно попытаться успеть сформировать два рубежа обороны, — понял замысел перегруппировки армий Сталин.
Алексей кивнул и обратил внимание на дополнительный выигрыш времени:
— И пока враг будет пробивать первую линию обороны и с боями медленно продвигаться вглубь страны, у РККА появится ещё дополнительное время для укрепления второго рубежа. К тому же, противник будет вынужден догонять отошедшие армии, в то время как они станут на триста километров ближе к спешащему на выручку подкреплению из регионов Кавказа, Средней Азии и Дальнего Востока. Уж неделю на дорогу мы точно выиграем, если начнём заранее переброску войск.
— Товарищ Ронин, а почему вы акцентировали внимание именно на названных регионах?
— Оттуда можно сразу начать переброску уже полноценных, обученных и оснащённых армий, — разъяснил атаман. — Из полумиллионной группировки войск, прикрывающей от японцев Дальний Восток и Сибирь, можно взять сто тысяч, которые заменит казачье войско Унгерна. Маньчжурская казачья армия Парагвая отлично вооружена и обкатана в боях с японскими оккупантами, китайцы Унгерна врагу спуску не дадут. А чтобы советское командование не подозревало белоказаков в злом умысле, дивизии барона Унгерна будут распределены равномерно вдоль всей границы, вперемешку с частями РККА.
— Принимается, — одобрил дельное предложение вождь.
Парагвайский же факир продолжил извлекать новые армии из рукава:
— Сто тысяч абиссинских паладинов смогут эффективно охранять южные рубежи страны на Кавказе и в Средней Азии, а сменённые ими подразделения РККА можно за неделю перебросить к «старой» западной границе. Ещё у нас на иранской территории сосредоточено сто пятьдесят тысяч парагвайских казаков со своей артиллерией и авиацией: помимо тысячи автожиров, имеется полтысячи новейших американских истребителей типа «Аэрокобра».
— Хорошенький сюрприз казаки подготовили, — довольно прищурившись, погладил усы Сталин.
— Казачьи армии успеют подойти для прикрытия южного фланга, — предложил район для их использования Ронин. — Туда же следует отправить Южную полевую армию. Официально, армию собираются передислоцировать из Астраханских степей в Одессу, якобы для отправки по морю во Владивосток, с целью отражения набега белоказаков барона Унгерна. По железке эшелоны на восток не перебросить, ибо ударом из Монголии казаки Транссиб легко перережут. В Европе, в эмигрантских кругах, мы пустим слушок о том, что переученная анархистами Южная армия завернёт на Крым, чтобы поднять мятеж среди недовольных Советской властью крымских татар.
— Так ведь бойцы Южной армии сплошь комсомольцы и коммунисты, — всплеснув руками, заметил несуразность Сталин.
— Ой, а то в лагерях мало сидит бывших партийных товарищей, которые с Тухачевским злоумышляли мятеж в армии поднять, — с ехидной улыбочкой, отмахнулся атаман парагвайских анархистов.
— И то верно, — с явной неохотой признал Сталин и поёжился.
Вождя вдруг испугала мысль, что парагвайцы, если бы действительно сговорились с Гитлером, могли бы больших бед натворить. Только тогда бы, как и упомянул Ронин, они дождались внезапного нападения Германии, а уж затем ударили в спину. РККА пятилась бы под напором превосходящих сил врага и была бы не в силах достойно ответить подлым белоказакам. Теперь же, принимая хитрый план Ронина, Сталин устранял эту угрозу, разделяя и рассредотачивая силы опасных казаков по всей стране, контролируя верными частями Красной армии.
— Пожалуй, такая суета внутри страны не должна бы испугать немцев, — стал вслух рассуждать Сталин. — Конечно если они, действительно, не вознамерились внезапно напасть на СССР. Но и в наихудшем случае, противник сразу
