легионе порядок, солдаты довольны, деньги экономятся.
Я понял — этот человек искренне стремится к справедливости, но связан обстоятельствами. Такие люди могут стать ценными союзниками, если правильно подойти к вопросу.
— Скажите, капитан, а что бы потребовалось, чтобы изменить ситуацию в городе? Гипотетически.
Октавий наклонился ближе, понизив голос:
— Поддержка. У меня сорок стражников против сотни головорезов, которых содержат богачи. Плюс половина городского совета у них в кармане. Нужны союзники — люди с влиянием и ресурсами.
— А если бы такие союзники нашлись?
— Тогда многое изменилось бы. У меня есть досье на каждого крупного мошенника в городе. Только доказательств не хватает — свидетели боятся, документы исчезают, дела разваливаются.
Пауза затянулась. Я обдумывал возможности — капитан городской стражи, честный и компетентный, мог стать ключевым элементом борьбы с коррупцией. Но нужно было действовать осторожно.
— Предположим, у меня есть информация о некоторых нарушениях, — медленно проговорил я. — И предположим, что эта информация могла бы помочь в расследованиях. Что вы об этом скажете?
Глаза Октавия вспыхнули заинтересованностью:
— Скажу, что справедливость не должна зависеть от кошелька нарушителя. Если есть факты — я готов действовать.
— Тогда, возможно, нам стоит встретиться завтра. Более приватно.
— Моя контора в полдень?
— Лучше на старой мельнице за городом. В час дня.
Октавий кивнул и поднялся из-за стола:
— До завтра, Логлайн. И спасибо за разговор.
Когда капитан ушёл, я остался в задумчивости. Первый серьёзный союзник среди гражданских властей — это был важный шаг. Но нужно было двигаться дальше.
Рынок просыпался с первыми лучами солнца. Торговцы расставляли товар, покупатели присматривались к ценам, воздух наполнялся запахами свежего хлеба, жареной рыбы и пряностей.
Я неспешно прогуливался между рядами, изучая обстановку. Моя цель была проста — найти честных торговцев, которые страдали от монополии Меркатора и его подельников. Разведка подсказывала, что такие люди существовали, но держались в тени.
Остановился у лавки пекаря. Мужчина лет пятидесяти с мукой на фартуке раскладывал свежие буханки. Хлеб выглядел аппетитно, цены были разумными.
— Доброе утро, — поздоровался я. — Ваш хлеб?
— Мой, — кивнул пекарь. — Гай Добропекарь зовут. А ты из легиона, верно? По осанке вижу.
— Логлайн. Да, служу в XV-м. Ваш хлеб хорош — я бы не отказался купить. А может быть, у вас есть возможность поставлять в крепость?
Лицо Гая омрачилось:
— Хотел бы, да не получается. Меркатор договорился с интендантской службой — всё через него идёт. А мне места не оставили.
— Но ваши цены явно ниже, а качество не хуже.
— Ещё бы! Только кого это волнует? У Меркатора связи, защита. А я что? Мелкая сошка.
Я купил три буханки и, понизив голос, спросил:
— А если бы появилась возможность поставлять напрямую в легион? Минуя Меркатора?
Глаза пекаря округлились:
— Это как? Он же всё контролирует.
— Не всё. И не навсегда. Скажите, а есть ещё ремесленники или торговцы, которые хотели бы работать честно, но не могут из-за этой системы?
Гай оглянулся, убедился, что нас никто не слушает:
— Есть. Марк Кожевник — делает отличные ремни и сбрую. Луций Виноторговец — у него вино лучше, чем у официальных поставщиков. Тибр Скотовод — мясо первый сорт, а цены справедливые. Только всех их выдавили с прибыльных заказов.
— Где их можно найти?
— Кожевника — в переулке Ремесленников. Луций торгует возле восточных ворот. А Тибр живёт на ферме в часе езды от города.
— Спасибо. А что, если я скажу им, что в легионе появляется возможность честных поставок?
Лицо Гая преобразилось:
— Серьёзно? Тогда это… это изменит многое. Мы годами ждали такой возможности.
Я направился к кожевнику. Марк оказался мужчиной под сорок, с натруженными руками мастера. Его изделия действительно были высочайшего качества — ремни крепкие, сбруя надёжная, а цены умеренные.
— Хороша работа, — сказал я, рассматривая кожаный пояс.
— Фамильные секреты, — ответил Марк с гордостью. — Отец учил, дед его учил. Только заказов мало — крупные потребители к Меркатору ходят.
— А если бы легион заказывал снаряжение напрямую у вас?
Глаза Марка загорелись:
— Мечта любого ремесленника! Стабильные заказы, справедливая оплата. Только разве это возможно?
— Возможно. При условии, что качество будет стабильным, цены честными, а сроки соблюдаться.
— Это само собой! У меня есть три подмастерья, можем выполнять крупные заказы. И цены — не как у Меркатора, который втридорога дерёт за посредство.
К обеду я обошёл Луция Виноторговца и ещё четырёх ремесленников. Картина везде была одинаковой — честные люди, готовые к качественной работе, но задавленные монополией торговой группировки.
У восточных ворот нашёл Луция. Худощавый мужчина лет сорока торговал вином из небольших бочонков. Попробовал — качество отличное, значительно лучше того пойла, что поставлял Меркатор.
— Где делаете? — спросил я.
— Собственный виноградник в предгорьях. Небольшой, но урожай хороший. Жаль только, что сбыт ограничен — в трактиры пробиться сложно.
— А если легион будет покупать напрямую?
— О, это было бы спасением! Могу поставлять и вино, и уксус для походной пищи. Цены будут справедливые — мне посредников оплачивать не нужно.
К вечеру у меня был список из двенадцати честных торговцев и ремесленников, готовых работать с легионом. Люди разного возраста и профессий, но объединённые общим стремлением к честному труду.
Я понимал — это основа для альтернативной системы снабжения. Конечно, объёмы производства у них были меньше, чем у Меркатора, но совокупно они могли покрыть большую часть потребностей легиона. А главное — делать это качественно и по разумным ценам.
Офицерский клуб XV Пограничного легиона размещался в просторном зале с дубовыми панелями и портретами героев прошлых лет. После ужина большинство старших офицеров разошлось по своим делам, но несколько молодых центурионов и декурионов остались за картами и беседой.
Я не играл, но сидел рядом, слушая разговоры. За несколько месяцев службы я присмотрелся к младшему офицерскому составу и выделил наиболее перспективных — людей с принципами, не замаранных коррупцией и открытых к переменам.
— Опять Квинт своих солдат муштрует по-старому, — жаловался центурион Гай Прогрессивный, парень лет двадцати пяти, выпускник военной школы. — А потом удивляется, почему его центурия хуже других показывает результаты.
— Да ладно тебе, — отозвался декурион Марк Честный. — Квинт ветеран, знает дело. Просто у него свои методы.
— Методы пятидесятилетней давности, — возразил Гай. — А враги-то новые. Культисты
