***
– Почему здесь? – спросила Клодия, идя вдоль живой изгороди.
– Очевидно потому, – прошептал Джаред – что никто другой не сможет найти в этом лабиринте дорогу.
Она тоже не смогла бы. Густые тисовые стены старинного запутанного лабиринта были плотными и непроницаемыми. Однажды в детстве, она заблудилась тут и проплутала весь долгий летний день, рыдая от беспомощности и злости, пока на центральной поляне её не сморил сон. Там малышку и нашли перепуганные, заходящиеся в истерике Элис и Ральф. Клодия не помнила, как добралась туда, но до сих пор иногда на самом краешке сновидений к ней возвращались воспоминания: дремотное тепло, пчёлы, тень от медного шара.
– Клодия, ты пропустила поворот.
Она вернулась к терпеливо поджидающему Джареду.
– Прости. Задумалась.
Джаред хорошо знал дорогу. Лабиринт был одним из его любимых убежищ; он приходил сюда почитать, изучить или незаметно протестировать разные запрещенные устройства.
Сегодня выдался спокойный день, особенно после суматохи в доме, вызванной спешными сборами. Следуя по извилистым тропинкам за собственной тенью, вдыхая аромат роз, Клодия пальцами нащупывала в кармане Ключ.
Стояло восхитительное тепло, по небу плыли редкие облачка. Лёгкий дождик был запланирован на пятнадцать минут четвертого, но к тому моменту Клодия и Джаред собирались закончить свой разговор. Завернув за угол, она вдруг оказалась на центральной поляне и с удивлением огляделась.
– А она гораздо меньше, чем мне помнится.
Джаред приподнял бровь.
– Так всегда и бывает.
Поляну украшали медная декоративная астролябия в сине-зелёных потёках, вросшая в дёрн кованая скамья и позади неё розовый куст с кроваво-красными цветками. Из травы тут и там выглядывали маргаритки.
Клодия села на траву, обтянув платьем согнутые в коленях ноги.
– Итак?
Джаред убрал сканер.
– Кажется, всё чисто. – Он присел на скамью, наклонился вперед, нервно сцепив пальцы тонких рук. – Рассказывай.
Она быстро пересказала беседу с Эвианом, он слушал, нахмурившись. Закончив, Клодия добавила:
– Конечно, это может оказаться ловушкой.
– Вполне возможно.
Внимательно наблюдая за ним, она спросила:
– Что ты знаешь об этих Стальных Волках? И почему не рассказал мне?
Он не взглянул на нее, – дурной знак; она ощутила пробежавший по спине холодок.
Наконец он произнёс:
– Я слышал о них. Всего лишь домыслы, никакой твёрдой уверенности в том, насколько серьёзна эта тайная организация и кто в неё входит. В прошлом году во дворце, в зале, где ожидали появления королевы, обнаружили взрывное устройство. Кроме того, к оконной щеколде была прикреплена маленькая эмблема – металлическая фигурка волка. – Он внимательно смотрел на божью коровку, ползущую по травинке. – Как ты поступишь?
– Пока никак. – Она достала Ключ и, держа его обеими руками, позволила солнцу поиграть на его гранях. – Я не убийца.
Джаред кивнул, но Клодия заметила, что он внимательно смотрит на кристалл.
– Мастер?
– С ним что-то не так. – Он потянулся к Ключу и взял его. – Посмотри, Клодия.
В самой глубине кристалла замерцали огоньки, складываясь в повторяющиеся узоры. Джаред быстро положил артефакт на скамейку.
– Он заметно потеплел.
Вдобавок из кристалла полились звуки. Клодия, наклонившись ближе, отчётливо расслышала мелодичные переливы.
А затем Ключ заговорил.
– Ничего не происходит, – сказал он.
Клодия вскрикнула и отшатнулась. Распахнув глаза, она уставилась на Джареда.
– Тебе не?..
– Тихо! Слушай!
Другой голос, старый и скрипучий, проговорил:
– Посмотри сюда, глупый мальчишка. Видишь, внутри свет.
Зачарованная, Клодия застыла, стоя перед кристаллом на коленях. Тонкие пальцы Джареда беззвучно скользнули в карман. Он вынул сканер и, поднеся его к Ключу, нажал кнопку записи.
Снова послышался первый голос, странно отдалённый и взволнованный:
– Открывается. Отойдите!
А затем из артефакта раздался лязг, зловещий и глухой, всего секунда понадобилась, чтобы различить его, распознать, что это такое.
Дверь. Открывающаяся дверь.
Тяжёлая, металлическая дверь, возможно, очень старая, потому что она заскрипела на петлях. Послышался удар, а затем дробный стук, словно с дверного косяка посыпалась ржавчина или обломки металла.
И наступила тишина.
Огоньки в Ключе изменились, позеленели, затем совсем погасли. Каркали грачи на вязах около пруда. Чёрный дрозд уселся на розовый куст и качнул хвостом.
– Ну и ну, – мягко произнёс Джаред.
Он отрегулировал сканер и снова провёл им над Ключом. Клодия наклонилась и дотронулась до кристалла. Тот был холоден.
– Что произошло? Кто это был?
Джаред развернул сканер, чтобы показать ей.
– Это обрывок разговора. В реальном времени. Как будто включилась и быстро оборвалась звуковая связь. Кто включил её – ты или они – пока неясно.
– Они не знали, что мы слушаем?
– Вероятнее всего, нет.
– Один из них сказал: «Видишь свет внутри?».
Темные глаза сапиента уставились на неё.
– Полагаешь, у них имеется похожий прибор?
– Да! – Она вскочила, слишком взволнованная, чтобы усидеть на месте. Чёрный дрозд в испуге вспорхнул с куста и улетел прочь.
– Мастер, ты же сам сказал, что это не просто ключ от Инкарцерона. Может быть, это ещё и переговорное устройство!
– Для переговоров с Тюрьмой?
– С узниками.
– Клодия…
– Подумай! Никто не может попасть туда. Как же ещё ему следить за Экспериментом? Как подслушивать, что там происходит?
Джаред кивнул, длинные волосы упали на глаза.
– Возможно.
– Только… – Она нахмурилась, сплетя пальцы вместе. Затем повернулась к нему. – Меня кое-то насторожило в их разговоре.
– А поточнее, Клодия? Что именно насторожило?
Она стала подыскивать слова. А когда нашла, то сама удивилась им:
– Они чем-то напуганы.
– Да, так и есть, – согласился Джаред.
– А чего они могли испугаться? В совершенном мире нет поводов для страха, правда ведь?
– Возможно, мы подслушали отрывок из какого-то радио-спектакля? – неуверенно предположил он.
– И если у них есть такие развлечения – спектакли, фильмы – значит, они знакомы с этими понятиями: опасность, риск, угроза. Правильно? Разве ты бы ведал, что такое страх, если бы жил в совершенном мире? Они не смогли бы придумать такие истории.
Сапиент улыбнулся.
– Тут можно поспорить, Клодия. Наш собственный мир тоже считается совершенным, но тем не менее, тебе знакомы и страх, и паника.
– Ладно, согласна. Но у меня появилась ещё одна мысль. – Она дотронулась до ширококрылого орла. – Устройство только для подслушивания? Или мы можем использовать его, чтобы разговаривать с ними?
Он вздохнул.
– Даже если бы такое было возможно, мы не стали бы этого делать. Инкарцерон сам регулирует свою жизнедеятельность, для этого всё было очень тщательно просчитано. Если мы откроем пусть крохотную лазейку в его мир, привнесём в процесс хотя бы мельчайшие переменные, то рискуем разрушить всё. Нельзя запускать вирусы в рай, Клодия.
– Да, но… – Клодия повернулась.
И застыла.
Позади Джареда, в проёме между изгородями стоял Смотритель и пристально наблюдал за дочерью. На миг её сердце зашлось от ужаса; затем Клодия натянула привычную улыбку.
– Сэр!
Джаред замер, осторожно протянул руку к лежащему на скамейке кристаллу, но тот был слишком далеко.
– А я вас обоих всюду ищу, – кротко промолвил Смотритель. Его бархатный плащ был словно чёрная дыра, зияющая на жаркой, залитой солнцем поляне.
Белый, как снег, Джаред взглянул на Клодию. Если Смотритель заметил Ключ ...
Смотритель спокойно улыбнулся.
– У меня новости, Клодия. Прибыл граф Стинский и мечтает тебя увидеть.
Она на секунду замешкалась, затем плавно поднялась.
– Сейчас графа пытается развлекать лорд Эвиан, но лишь нагонит на него скуку. С твоего позволения, моя дорогая?
Он приблизился и взял её за руку; Клодии захотелось ступить в сторону и закрыть собой сверкающий кристалл, но она не могла даже пошевелиться. Джаред что-то забормотал и качнулся вперед.
– Мастер? – Встревоженная, она высвободила руку. – У тебя приступ?
– Я ... нет ... просто минутная дурнота. Не о чем беспокоиться, – хрипло пробормотал Джаред.
Она помогла ему сесть. Смотритель возвышался над ними, всем своим видом выражая сочувствие.
– Боюсь, в последнее время вы себя слишком перегружаете, Джаред. Вам вредно сидеть под открытым солнцем. Столько учёных занятий, все эти бессонные ночи, – заметил он.
Джаред неуверенно поднялся.
– Да. Спасибо, Клодия. Сейчас мне лучше. Правда.
– Тебе нужен отдых, – произнесла она.
