мускулы. Затем он медленно подошёл к краю бассейна. Секунду постоял, глядя на отражение звёзд в воде, а потом, не снимая своей лёгкой одежды, просто шагнул в прохладную синеву и исчез под поверхностью.
Я смотрела, как круги расходятся по воде, покачивая отражение луны. Зачем он это сделал? Почему именно так? В этот момент он казался таким отстранённым и одиноким, словно он пытался смыть с себя что-то, погрузившись в темноту.
Я не могла больше оставаться здесь. Слишком много эмоций, слишком много вопросов, слишком много чужих секретов, которые обрушились на меня за этот вечер. Чувство омерзения, смешанное с непонятным беспокойством за него, давило на грудь.
Я тихо отступила от перил террасы, прошла в свою комнату и плотно закрыла за собой дверь. С этой минуты я решила: больше никаких наблюдений. Никаких подглядываний.
Я легла в кровать, но сон не шёл.
Спать, Даша, спать! Завтра будет полноценная работа и переговоры. И мне нужно быть быть максимально собранной.
Что именно ждало меня я понятия не имела, но одно я знала точно, что эта поездка изменит всё. И, возможно, навсегда.
Глава 13
МАКСИМ
Ночь в Стамбуле была душной и липкой, как патока. Я стоял на террасе, глядя на мерцающие огни кораблей, и пытался вытравить из головы образ, который преследовал меня весь вечер. Нет, не униженное лицо Елены, исчезающей в доме. А лицо Даши.
Я думал о прошедшем дне. О том, как она, забыв обо всём на свете, с детским восторгом смотрела на разноцветные домики Балата. Как её глаза, обычно полные настороженности и страха, вдруг зажигались живым, неподдельным огнём. Как она смеялась, когда мороженщик-турок дразнил её, и этот смех, чистый и звонкий, на долю секунды пробил брешь в моей броне.
Я привык к женщинам, чьи эмоции — это тщательно откалиброванный инструмент. Улыбка для фотографа, слёзы для вымогательства, страсть по прайс-листу. Они были как фарфоровые куклы — красивые, пустые, предсказуемые. А Даша… она была настоящей. Неудобной, колючей, упрямой, но до одури настоящей. И смотреть на неё было… интересно. Это слово неприятно кольнуло.
Интересно?
Я, Максим Полонский, которому давно всё стало скучно и пресно, нашёл что-то интересное в испуганной девчонке с замашками дикого зверька?
Я сам не понял, зачем подарил ей платок. Импульс. Глупый, иррациональный импульс, которого я не позволял себе годами. Я увидел, как её взгляд прикипел к этому куску шёлка, и мне просто захотелось увидеть её реакцию. Увидеть, как она возьмёт его в руки.
Чёртов идиот!
А потом была Елена.
Её жалкая попытка устроить сцену ревности у бассейна. Я пресёк это холодно и быстро. Она забыла условия нашего контракта — в нём не было места чувствам.
Но её выходка оставила неприятный осадок. Она показала мне, насколько всё усложнилось с появлением Даши и мой отлаженный, стерильный мир дал трещину.
Я лёг в постель, но сон не шёл. В голове крутился калейдоскоп из флеш-бэков — Даша, смеющаяся у лотка с мороженым, Даша, с восхищением разглядывающая витрины Гранд-базара, Даша, растерянно прижимающая к груди коробочку с платком.
И это бесило.
Бесило, что она так легко проникает мне под кожу, заставляя думать о себе даже тогда, когда я этого не хочу.
Офис наших турецких партнёров, «Карай Групп», находился в одном из небоскрёбов с панорамным видом на город. Мы поднялись на сороковой этаж, и я увидел, как Даша замерла у огромного окна, прижав ладони к стеклу.
— Боже мой… — прошептала она, и в её голосе было столько восторга, что я невольно остановился, — Отсюда видно весь Стамбул, и Золотой Рог, и все мечети… Это невероятно!
Она смотрела на город, раскинувшийся под ней, как ребёнок, впервые увидевший океан. Её профиль в лучах утреннего солнца был почти неземным. Тонкая шея, светлые волосы, выбившиеся из пучка, полуоткрытые губы. В этот момент она была просто девушкой, способной восхищаться красотой мира. И мне, к собственному раздражению, нравилось на неё смотреть. Нравилось видеть эту неподдельную, чистую эмоцию.
— Красиво, не спорю, — я подошёл и встал рядом, заставляя себя говорить ровным, деловым тоном, — Но мы здесь не для того, чтобы любоваться видами.
Она вздрогнула, словно очнувшись, и её лицо снова приняло привычное настороженное выражение.
— Да. Конечно.
Переговорная комната блестела стеклом и хромом. Во главе стола сидел Бурак Йылмаз — глава «Карай Групп». Скользкий тип лет пятидесяти, с холёными руками, дорогими часами и взглядом работорговца. Рядом с ним сидела его свита — юристы и финансисты, все как на подбор, с одинаковыми хищными улыбками.
Мы уселись напротив них — я, Даша, Олег Иванович и Елена, которая сегодня выглядела бледной и напряжённой, но держалась с безупречным профессионализмом.
— Максим, рад снова видеть тебя в Стамбуле! — расплылся в улыбке Бурак, — Надеюсь, перелёт был комфортным.
— Вполне, Бурак. Спасибо, что так оперативно организовали встречу. Позволь представить — это Олег Иванович, наш финансовый директор, Елена, мой личный помощник, и Дарья Николаевна, мой советник и ключевой партнёр в этом проекте.
Я сделал акцент на последних словах, глядя прямо в глаза Бураку, но он словно не услышал меня. Его взгляд скользнул по Даше оценивающе, как по дорогой вещице, — и тут же вернулся ко мне.
— Очаровательная у тебя команда, Максим, — он проигнорировал её имя и статус, — Что ж, давайте к делу.
Все три часа переговоров они демонстративно игнорировали присутствие Даши. Обращались ко мне, к Олегу, даже к Елене, когда речь заходила о расписании, но Даша для них была пустым местом.
Когда она пыталась вставить ремарку по поводу логистических рисков — ту самую тему, которую она блестяще разложила на совете директоров, Бурак просто перебивал её на полуслове, обращаясь ко мне с очередным вопросом.
Я видел, как она нервничает, как бледнеет, но не сдаётся. Она сидела с прямой спиной, её взгляд был острым, и продолжала делать пометки в своём блокноте, не показывая, насколько её задевает это унижение.
Но и во мне закипало глухое, холодное раздражение — они посмели игнорировать Моего человека. Они ставили под сомнение Моё решение, выказывая пренебрежение к тому, кого я привёл с собой за этот стол.
Вечером мы все встретились в ресторане. Это было шикарное место со стандартным набором дорогой еды и фальшивых улыбок.
Переговоры прошли сложно, турки выкручивали нам руки, требуя дополнительных гарантий, но ужин должен был разрядить обстановку. Однако я чувствовал, что напряжение только нарастает.
Бурак сегодня пил больше обычного. Его взгляд всё чаще останавливался на
