вас жалобу. Ваше присутствие здесь нежелательно.
После чего они с Петтом покинули закусочную.
* * *
– Итак, все прошло замечательно, – сказал Робби.
Они с Бенджи стояли на улице перед входом в закусочную. Сэди осталась внутри, заплатить по счету.
– Напрасно я сюда приехал, – сказал Бенджи. – Это была ошибка. Просто это было как в старые времена… как будто я уселся в свое кресло. Слишком удобное. Я только сюда попал – и уже все испортил. Лонгакр… Проклятье!
– Хочешь начистоту? В Лонгакре ты отмочил форменную глупость, твою мать. И ты поступил неправильно. Но я тебя понимаю. Ты был неправ, но также… н-да, в каком-то смысле ты был прав. Я тебя не виню. Пусть винят другие – я не из их числа. Я не стану четвертовать тебя за этот просчет.
– Это был не просчет.
Бенджи понимал, что это было осознанное решение. По сути дела, заговор. На самом деле крошечный заговор с участием одного-единственного человека, без привлечения посторонних. Но то, что он увидел в тот день в Лонгакре…
Даже сейчас Бенджи остро чувствовал все это. Он стоял там, вдыхая зловоние испражнений и болезней. Солома у него под ногами пропиталась рассолом мочи и дерьма; свиньи толпились в крошечных загонах, тесных для одного-двух животных, не говоря о десяти, которых туда запихнули. А были еще отдельные отсеки для свиноматок и отсеки для молочных поросят, где они находились со своими матерями до тех пор, пока их не швыряли к их старшим братьям и сестрам. И дело было не только в плохом обращении с животными – Бенджи признавал, что забой животных, каким бы гуманным он ни был, все равно оставался убийством и, для того чтобы прокормить огромную цивилизацию мясоедов, это убийство должно было быть поставлено на непрестанный, нескончаемый кровавый поток. Механизированный и бездушный. Уже одно это было плохо. А это была самая крупная свиноферма в стране.
Бурлящий котел с болезнями, ждущими своего часа вырваться на свободу.
Бенджи не сомневался в том, что смесь отвратительной кормежки и плохого обращения обязательно должна была привести к чему-то. К появлению какого-нибудь сверхмикроба, которого не удастся обуздать. К неудержимой эпидемии заразы, которая распространится по всему миру.
Эти две точки соединяла одна прямая: такое предсказание смог бы сделать и ребенок.
Единственная проблема: Бенджи не имел возможности предпринять какие-либо конкретные шаги. Он мог бы дать рекомендации, а ферма могла их выполнить, а могла и не выполнить, и потребовались бы годы, чтобы проследить за этим, – а компания обратилась бы к лоббистам, добиваясь поддержки со стороны политиков, и система защищала бы ферму, в которой тем временем тихо, непреднамеренно разводилась бы новая смертельная зараза.
Бенджи сделал выбор. Он составил доклад. Обеспечил его утечку в средства массовой информации. А в докладе содержались вымышленные цифры. Содержание МРЗС[26] было значительно завышено – Бенджи использовал данные, украденные из отчета ВОЗ десятилетней давности по одной канадской свиноферме.
В тот момент он убедил себя в том, что сделал это ради высшего блага. Привлечь свиноферму к отчету означало предотвращение потенциальной крупной катастрофы. Только так можно было заставить прислушаться к проблеме. Акции компании рухнули. Ее свинину перестали покупать – а также свинину других хозяйств. Из «другого белого мяса» свинина превратилась в «смертельную отраву».
И тогда отрасль наняла следователей. И юристов. Совместными действиями они раскрыли то, что сделал Бенджи. Обнаружили подправленные цифры, данные, скопированные в другом месте образцы.
В каком-то смысле Бенджи повезло, поскольку худшим для него стало увольнение. Всю вину взял на себя ЦКПЗ. Бенджи даже получил выходное пособие. Однако его имя стало синонимом беззакония государственных органов – которые были готовы искажать цифры и подделывать данные, фальсифицируя правду ради достижения каких-то своих туманных целей. Вина частично легла даже на президента Хант (и без того магнитом притягивавшую к себе ответственность за проблемы, в которых она была неповинна). Поддержка правительству ослабла, а не окрепла. В первую очередь Бенджи навредил цели, к которой стремился.
– Забудем это дерьмо, – продолжал Робби. – Ты здесь. Мы что-нибудь придумаем. Просто… ну… постарайся держаться в тени, хорошо?
В этот момент из закусочной появилась Сэди. На лице у нее была ее лучшая улыбка, словно все случившееся нисколько не вывело ее из себя.
– Как ты полагаешь, какой прием мне следует ждать от остальной СИЭ? – спросил Бенджи у своего старого друга.
– Не могу сказать, Бендж. – Робби пожал плечами. – Для того чтобы понять, насколько сильно кровоточит рана, эту повязку нужно сорвать. Не желаете сначала взглянуть на лунатиков?
– Едем! – Сэди звякнула ключами от машины.
10
Какая-то тайная цель
Лунатизм, известный также как сомнамбулизм, – это нарушение сна, часто возникающее во время глубокого сна и проявляющееся в виде различной физической активности, которая может включать в себя ходьбу, но в основном состоит из других движений, начиная с простых (сесть в кровати и оглядеться по сторонам) и кончая сложными (сходить в ванную и побриться сухой бритвой). Применение некоторых препаратов повышает вероятность сомнамбулизма (наиболее известным примером является золпидем[27]). Большинство лунатиков не помнят ничего о своих действиях, поскольку в этот момент крепко спят. Вследствие этого их трудно разбудить, однако, вопреки расхожему мифу, лунатиков следует будить во время любой подобной активности, чтобы предотвратить возможное нанесение травм себе и окружающим.
Из брошюры Национального центра исследования проблем, вызывающих расстройство сна
4 ИЮНЯ
Пайн-Гроув, штат Пенсильвания
Шоссе номер 443 не представляло собой ничего примечательного. Это была разбитая двухполосная дорога, испещренная кратерами выбоин, с полустершейся разделительной линией посредине. Напротив находилось большое вспаханное поле и вымощенная гравием стоянка перед теплицами, закрытыми после того, как на место прибыли сотрудники ЦКПЗ. Позади Бенджи стояла палатка, в которой была устроена мобильная лаборатория. Эта палатка служила центром притяжения, вокруг которой, как по орбите, кружили полицейские, члены команды Робби и техники лаборатории. Однако Бенджи смотрел в другую сторону.
Нет, он не отрывал взгляда от шоссе.
Потому что они приближались.
Стоящая рядом Сэди смотрела на него, пожалуй, даже больше, чем на шоссе, словно пытаясь оценить реальность через то, какой будет его реакция.
Замечательно, пусть смотрит.
Там, на дороге, из-за поворота появился первый знак: медленно ползущая полицейская машина. Бенджи знал, что лунатиков спереди и сзади сопровождает полицейский эскорт, во-первых, удерживающий их вместе и, во-вторых, не подпускающий к ним посторонних.
Следом за полицейской машиной показались лунатики.
Бенджи не очень-то любил кино и телевизор, но у него была одна слабость – фильмы про зомби, особенно те, в которых апокалипсис с живыми мертвецами был вызван не сверхъестественными, а чисто биологическими причинами. В самом сердце биологии крылся такой страшный и неподдельный ужас, что выдуманные монстры по сравнению с ним казались страшилками из детского сада. Одни только инфекционные заболевания предлагали
