Уголок губ Крейтона чуть изогнулся, но на сей раз без привычного ехидства.
— Боюсь, что нет. У него несколько двойственное представление о долге. Он наверняка сказал, что собирается помочь, но ничего о самолете, верно?
Эма растерялась.
— О чем вы?
И уж совсем поразило Элму то, что Крейтон мягко взял ее за руку.
— Пойдемте в дом. Мне уже невыносимо слушать дальше вашу зубную дробь.
— Но что вы имели в виду, говоря о двойственном чувстве долга? — спросила она, пытаясь совладать с дрожью в теле.
Он усмехнулся, но это был невеселый смех.
— Совсем недавно Маковски решил, что мне нужна женщина, — мрачно объяснил Крейтон. — Думаю, вы показались ему удачной кандидаткой.
— Я? — Элма застыла как вкопанная, уставившись на собеседника. — Надеюсь, вы не думаете, что он имел в виду… нас… что мы…
— Воображаю, что именно это он и имел в виду.
Его откровение совершенно ошеломило Элму. Губы ее задрожали, и из горла вырвался сдавленный стон.
— Вижу, эта мысль вас возбуждает, — произнес Крейтон с угнетающей иронией. — Ваша бледность говорит сама за себя, мисс Селби. Я польщен.
— Идея переспать с вами принадлежит Маковски, не мне!
В ярости она что было сил вырвала руку из его широкой ладони и, пошатываясь, пошла по направлению к дому. Даже несмотря на то, что она сама слышала довольно прозрачные намеки Эзры в отношении женщин, Элма отказывалась верить, что на ее счет можно строить подобные гнусные предположения. Смертельно уставшая и обиженная, она заявила, обернувшись к Крейтону:
— Самолет обязательно прилетит!
— Хотите пари?
— На сколько?
— На десять тысяч долларов.
Элма готова была испепелить его взглядом.
— Не смешите меня.
Взгляд его словно проникал в ее душу, но на сей раз Крейтон промолчал. Решив ускорить развязку и сменить тему, она выпалила на одном дыхании:
— Предупреждаю вас, мистер Кеннет, если вы попытаетесь хотя бы одним пальцем дотронуться до меня, то пожалеете. Я прошла курс самообороны и знаю, как ответить на подобные посягательства.
С этими словами она резко повернулась с намерением поспешить домой. Но тут же почувствовала, как на плечо ей легла тяжелая рука, и в следующий момент Элма вновь оказалась лицом к лицу со своим недругом. Играющие желваки выдавали его настроение лучше всяких слов.
— Уверен, вы можете даже совсем сломать меня, Элма. На сей счет у меня нет никаких сомнений. — Крепко держа ее за плечи, он направился к дому. — Думаю, вы не возражаете, если я буду называть вас Элма.
Молодая женщина напряглась как пружина.
— Буду! Возражала и буду возражать против всего, что вы скажете и сделаете, — все время, пока я здесь!
— Отлично, — подвел он итог беседы с напускным безразличием. — И, пока мы будем ожидать появления самолета, вы можете звать меня просто Крей.
5
Пока Крейтон тащил упиравшуюся пленницу по направлению к дому, гнев его понемногу остывал, и Элма увидела прежнюю печаль в глазах гиганта.
— Клянусь небом! — продолжал он бушевать для видимости. — Как только доберусь до Маковски, то задушу этого ублюдка своими руками.
— Но вы ведь сами не уверены в том, что он не пошлет самолет, — с робкой надеждой возразила Элма. И широко раскрыла глаза, когда вместо ответа Крейтона услышала какое-то особенно замысловатое проклятие.
Заметив ее взгляд, Крейтон вынужден был объяснить:
— Это я-то не уверен? Последний раз, насколько я помню, самолет компании без особого труда взял на борт шестерых. Мой хитроумный адвокат заранее предупредил пилота, и тот покорно нес эту ахинею насчет перевеса и прочего. Помяните мое слово: Эзра хочет, чтобы у меня здесь была женщина, и полагает, что белокурая красавица вроде вас — как раз то, что нужно.
Элма почувствовала, как щеки ее предательски заалели. Он назвал ее белокурой красавицей!
Крейтон еще раз чертыхнулся, и женщина совсем поникла.
Он отпустил ее, только когда они достигли веранды. Она повернулась и, задыхаясь, выпалила ему прямо в лицо:
— Со мною еще никогда так жестоко не обходился ни один… — Чтобы продолжить фразу, Элма была вынуждена остановиться и глубоко вздохнуть. Мрачно скрестя руки на груди, он договорил за нее:
— …Мужчина. — Затем сам сделал глубокий вздох и сказал: — К черту, забудем это. Простите меня. Я понимаю, что действовал не лучшим образом, но так всегда бывает, когда мужчина чувствует, как его подцепили на крючок.
— Я вовсе не цепляла вас на крючок, — напомнила она. — И я по-прежнему не разделяю вашей уверенности в том, что самолет не прилетит. Возможно, у них там был еще какой-то груз. Не верю, что Эзра лгал.
— Как только увижу Мака, я его сначала убью, — упрямо пробормотал Крейтон, — а уж затем уволю.
— «Я буду лучше всех одетым экс-адвокатом-комиком в очереди на биржу труда», — напомнила ему Элма слова адвоката.
Жесткое лицо Крейтона слегка просветлело, затем озарилось широкой улыбкой, и после долгого-долгого покачивания головой изо рта гиганта вырвался удививший Элму странный фыркающий звук, предваривший настоящий взрыв хохота.
Может быть, потому, что Элма еще ни разу не видела Крейтона таким, ей показалось, что звуки, исторгаемые им, заглушили даже постоянный гул набегавших на берег волн. Женщина не могла вымолвить ни слова, чувствуя только, как тепло этого доброго заразительного смеха медленно проникает ей внутрь, согревая. Ее поразила мощь магнетизма, которая исходила от ее спутника: никогда еще ни один мужчина так не притягивал ее. А сейчас она чувствовала, как чужая воля подавляет ее, обволакивает и лишает какой-то важной частицы личности.
— Что вас так рассмешило? — поинтересовалась она дрожащим голосом.
Искорки удивления мелькнули в его бездонных глазах.
— Наверное, так никогда и не смогу по-настоящему рассердиться на этого придурка.
— Потому-то вы и увольняете его каждые четверть часа?
— Эзра — хороший парень и отличный друг. Его намерения всегда благородны, но зачастую неверны. Он для меня в большей степени брат, чем… — Внезапно Крейтон замолк, черты его лица снова окаменели. Ошеломленная Элма увидела на его глазах слезы. Однако мужчина быстро справился с эмоциями и улыбнулся доброй открытой улыбкой, показывая, что от гнева и раздражения не осталось следа. — Давайте закончим с этим. Будем считать, что увольнение Маку не грозит.
Элма была настолько потрясена тем, чему стала свидетелем, — открывшимся ей впервые эмоциональным миром этого непостижимого человека, — что сил на слова и действия у нее не осталось. Но он слишком быстро прикрыл образовавшуюся щелку в своей душе, и она не могла совладать с неудовлетворенным любопытством: что же Крейтон хотел от нее скрыть? Собрав все свое мужество, она нервно спросила:
