Антон смотрел на часы и поеживался. Ну конечно, сегодня же прохладно. С ним заговорила какая-то тетка. О чем, Лена не слышала, но хорошо было видно: Антон выслушал ее, повернулся и показал рукой в сторону одной из улиц. Наверное, женщина спрашивала дорогу.
Лена прошла к метро, стараясь, чтобы Антон ее не заметил. Кажется, удалось. Она зашла вместе с потоком народа в вестибюль и остановилась у киоска с газетами. Полистала журнал, поглядывая на часы, и ровно без двух минут одиннадцать вышла на улицу.
— Здравствуй, — сказала она Антону заготовленную фразу. — Вот твои книги.
— Спасибо, — он взял пакет у нее из рук и неожиданно спросил: — Не торопишься?
— Нет, — ответила Лена прежде, чем успела подумать, стоит ли так говорить.
— Отлично, — повеселел он. — Знаешь, у меня проблема. Ну, не то чтобы проблема, а так…
— Что случилось? — Девочка забеспокоилась, хотя старалась не показать вида, что ее это волнует.
— Понимаешь, договорились с другом пойти в театр, но он позвонил утром и сказал, что не может. А его билет у меня.
Антон замолчал и посмотрел на Лену. Она еще не понимала, к чему весь разговор, и просто ждала продолжения. Тогда мальчик предложил:
— Хочешь, пойдем вместе.
— А куда? И когда?
— Сейчас, в Театр Армии.
— «Много шума из ничего»? — ахнула Лена.
— Ну да. Если ты не торопишься.
— Не тороплюсь, — девочка еще не верила. — Но друг точно не придет? А то он, может, передумает, а билет уже…
— Нет, это точно, — заторопился мальчик. — У него зуб разболелся, и он к врачу идет сейчас.
Лена пожалела неизвестного Антонова друга, и они пошли по длинной улице к зданию театра.
«Получилось!» — ликовал Антон. Что никакого друга в театр не звал — об этом он говорить, конечно же, не собирался.
Они шли и разговаривали. Оказалось, у них много общего помимо любимой книги. Оба любят море. Ну и что из того, что Лена ни разу на море не была. Вернее, была, но так давно, что подробностей не помнит. Ей запомнилось лишь, что оно огромное, соленое, и на нем волны. И еще — в воде было так хорошо, что родителям стоило большого труда вытащить ее оттуда.
За границей он, к большому ее удивлению, не был еще ни разу. А она-то думала, что дети новых русских оттуда не вылезают, как ее Танька! Но летом, как он и говорил вчера, мальчик рассчитывал поехать в Париж. Правда, в этом месте разговора сегодня он как-то осекся, и некоторое время молча шел рядом. Лена помнила, что и она сказала, будто тоже туда собирается, и забеспокоилась — ну как вскроется ее вранье прямо сейчас? И перевела разговор на мороженое — кто какое любит.
Потом заговорили о художниках — тут Антон был как рыба в воде. Он столько всего знал! Слушать его было интересно: мальчик не хвастался своими знаниями, просто говорил так, что она все понимала и представляла.
— Надо бы сходить в Третьяковку, — сказал он, и девочка кивнула — да, надо. Антон воодушевился и предложил пойти прямо завтра, сразу после школы. Если, конечно, она в понедельник открыта. Лена сначала обрадовалась, но тотчас сообразила, что ее будет ждать неугомонная Машка, и отказалась.
— У меня занятия после уроков, — уклончиво ответила она, и Антон не посмел расспрашивать дальше.
Незаметно они дошли до огромного здания театра.
Лена немного волновалась. Она так давно нигде не была! Да и прошлый раз не считается, она ведь ходила с классом, а это не совсем то. Ребята зашли в фойе, предъявив билеты на входе, сдали куртки в гардероб.
— Бинокль брать не будем? — спросила Лена. Когда она была здесь, они сидели внизу, в амфитеатре, но почти у самой стены. Оттуда сцена казалась очень маленькой, и все артисты — тоже.
— Нет, — покачал головой Антон. — Бинокль нам не надо. Мы близко сидим.
Близко — это не то слово. Оказалось, что их места в первом ряду в партере! Однако сначала они прошли по коридорам, купили программку. Одну на двоих. Лена неосмотрительно не захватила с собой деньги. Она же не знала, что пойдет в театр! Да это неважно: с программкой, без программки. Хорошо, что она сама здесь. Дальше все происходило как во сне. Спектакль был бесподобным. О любви — что она бывает разной. О любви-нежности, любви-страсти, любви, которая началась как шутка и неожиданно выросла в настоящую. И еще о том, что надо верить, если любишь. Что даже у самой сильной любви бывают минуты, когда она может погибнуть, если ей не помочь.
И главное — что все закончилось хорошо. Все счастливы. Вот бы и в жизни так всегда было!
Выходя из театра, Лена споткнулась о порожек, Антон успел подхватить девочку. И больше уже не отпускал ее руку. Это было так необычно, и так здорово — идти, взявшись за руки!
Они, как по уговору, ничего не говорили о спектакле. И вообще сначала ни о чем не говорили. Лена никак не могла собраться с мыслями. Потом просто шла и ощущала его теплую надежную руку. Ближе к метро она забеспокоилась — надо же что-то сказать на прощание, но тут он признался:
— Есть ужасно хочется. Может, перекусим?
— Хорошо бы, — улыбнулась девочка и посмотрела на Антона. От ее взгляда у него даже дыхание перехватило — таким ласковым он был. А может, это просто ему кажется?
— Только где? — спросила она.
— А вон там, — кивнул он на яркую вывеску «Макдоналдса».
— У меня денег с собой нет совсем, — засмеялась Лена. — А там бесплатно пока не кормят.
— Ничего, я угощаю. Ты же не знала, что в театр пойдём. Получается, это я виноват. Но я не хочу, чтобы ты с голоду умерла, — убедительно сказал он, и Лена не смогла отказаться.
Ребята пошли в «Макдоналдс». Девочка никак не могла объяснить себе, что с ней происходит. Почему она согласилась? Если не собирается с ним больше встречаться, а это она уже вроде бы решила, то почему длится весь этот день? Ну, в театр — еще понятно. Кстати, надо будет деньги вернуть за билет. Получается, ей еще раз придется увидеться с ним? Ладно, потом разберемся.
Но вот почему она пошла обедать? Антон деловито прошагал к стойке, оглянулся на Лену:
— Милена, что ты хочешь есть?
— Мне все равно, — пожала она плечами. Не признаваться же, что здесь в первый раз! — Возьми то же, что и себе.
— Мороженое? Коктейль?
— Если ты будешь, то и мне возьми, — вывернулась девочка и пошла выбирать столик.
Ждать пришлось довольно долго. За это время Лена десять раз успела раскаяться во всем, что натворила вчера и сегодня, и десять же раз махнуть на все рукой — подумаешь, грехи! Ну, наврала, что родители работают в турагентстве. И все! Больше, если припомнить, она ничего не выдумала. Имя у нее правильное. Что в Париж поехать хочет — это никому не запрещается.
Но в глубине души она понимала: все ее оправдания — чушь. Ну да, прямой лжи почти что и не было, но она сделала все, чтобы он считал ее девчонкой своего круга. Кстати, он еще ни разу не сказал о том новоселье, на котором они встретились. А может, он все знает? Что она там работает и что вчера просто насочиняла? У девочки вспыхнули щеки, и сердце судорожно заколотилось. Ой, а если и правда так? Но тогда зачем он прикидывается, что верит ей? Или все же ни о чем не догадывается?
— Сидишь? — Антон подошел как-то незаметно и поставил на столик поднос. — Я тебе картошку по-деревенски взял. Ничего? Или ты фри больше любишь?
— Все нормально, — ответила Лена немного невпопад.
Антон посмотрел на нее и стал расставлять еду — что ей, а что — себе. Есть и правда хотелось ужасно, тем более что она утром не позавтракала.
Лена чувствовала себя напряженно, и от этого со стороны выглядела хмурой. Антон терялся в догадках — что могло случиться? А потом вдруг ему пришло в голову, что она, наверное, расспросила своих родителей об Антоне. И сегодня уже все про него знает. Что он никто, что мама его бросила. Хотя это не так! Она его не бросала! От этой мысли мальчик дернулся и чуть не пролил коктейль.
Лена, кажется, не заметила. Он встретился с ней глазами, девочка улыбнулась, и у него отлегло от сердца. Но гадать — знает она или нет, — у него не было сил. И он ринулся навстречу неизвестности.
— Кстати, я тогда на новоселье тебя только в коридоре видел, — неожиданно для Лены сказал Антон. — Тебя что, с девочкой посидеть попросили?
— Да, — честно ответила она и покраснела. Значит, он все знает?
— Но когда все расходились, тебя уже не было.
— Я раньше ушла, — пояснила девочка.
— Дела были?
— Четверть кончается, — неопределенно сказала Лена.
— Да уж. Жаль только, не пообедала по-человечески.
— Ничего, — улыбнулась девочка. — Мне Наташа целый поднос принесла всяких вкусностей. А потом еще фрукты — тоже гору. Правда, еще и Маша поела, но мне все равно много досталось. Она хорошая.
— Кто — Маша? — Антон не сразу понял, о ком идет речь.
— Машка — классная! — засмеялась Лена. — Но я о Наташе.
