Читаем без скачивания Том шестой. Выпуск II - Агата Кристи

Пошли, Клиттеринг, промочим горло?

«Ничего удивительного, что Марка Гэскелла подозревают во всех смертных грехах», – со вздохом подумал сэр Генри.

Глава 30

Доктор Меткалф считался наиболее авторитетным среди врачей в Дейнмуте. У постели больного он не напускал на себя излишней важности, а старался облегчить страдания. Он был среднего роста, с приятным тембром голоса. Внимательно выслушав начальника полиции Харпера, ответил на его вопросы убедительно и точно.

– Значит, можно принять версию миссис Джефферсон? – сказал Харпер.

– Вполне. Здоровье ее свекра подорвано. Последние годы он безжалостно расточал свою внутреннюю энергию, стремясь жить как все. Полностью лишал себя отдыха. Никакой размеренности режима, на чем настаивали и мои коллеги. В общем, мистера Джефферсона можно сравнить с отработанным мотором. Сердце, легкие, сосуды – все в самом плохом состоянии.

– Он пренебрегал врачебными советами?

– Полностью. Но можно ли его порицать? Конечно, это не для ушей моих пациентов, но я лично предпочитаю сгореть, а не заржаветь. На таких курортах, как наш Дейнмут, встречаешь массу больных, которые впадают в панику от малейшего нарушения режима и как чумы боятся микробов и сквозняков. Короче, до смешного цепляются за свою скучную жизнь! А стоит ли?

– И я такого же мнения, – согласился Харпер. – Что ж, подведем итоги. Конвей Джефферсон на вид кажется крепким…

– Дело в том, что до катастрофы он был хорошо тренирован и сохранил силу в плечах и руках. Кресло на колесах передвигает очень легко. Но от кресла до кровати добирается на костылях.

– А протезы невозможны?

– Нет. Поврежден позвоночник.

– Итак, у Джефферсона крепкие мышцы, и ему кажется, что он здоров. Однако его сердце изношено. Любое чрезмерное напряжение, шок, внезапный испуг могут убить его. Так?

– В основном да, – ответил врач. – Постоянное напряжение истощает нервную систему, усугубляя болезнь сердца. Маловероятно, что физическое усилие убьет его. Но вот душевное потрясение может окончиться для него катастрофой. Поэтому я и предупредил семью.

Харпер спокойно заметил:

– Уголовное дело, которое мы сейчас расследуем, нанесло ему удар, тяжелее которого быть не может. Тем не менее он жив.

Доктор Меткалф пожал плечами:

– Если бы вы обладали моим опытом, мистер Харпер, вы бы поняли, что смерть не докладывает о своем приближении. Тот, кого должно было убить волнение, справляется с ним. У организма есть не ведомые никому резервы. К тому же в моей практике встречались случаи, когда оказывалось, что душевная травма менее опасна, чем физический испуг. Я хочу сказать, что стук внезапно захлопнувшейся двери может иметь для мистера Джефферсона более печальные последствия, чем даже известие об ужасной гибели молодой девушки, которой он покровительствовал.

– Чем это объяснить?

– Видите ли, против морального потрясения возникает защитная реакция. Сначала несчастье оглушает, некоторое время человек просто не может его постигнуть. А вот хлопнувшая дверь или шутник, который внезапно появляется из стенного шкафа, вынырнувший навстречу автомобиль – все это действует мгновенно. Есть такое выражение: сердце выпрыгивает из груди…

Начальник полиции Харпер медленно произнес:

– Выходит, что смерть мистера Джефферсона после гибели танцовщицы могла кем-то ожидаться?

– Пожалуй, так. – Врач с любопытством посмотрел на своего собеседника: – Неужели вы хотите сказать?..

– Я пока не знаю, что я мог бы сказать, – в замешательстве ответил Харпер.

Глава 31

– Признайтесь, сэр, что смерть Руби Кин и ее благодетеля вполне могли бы последовать друг за другом, – уже через несколько минут убеждал Харпер сэра Клиттеринга. – Возможно, преступник на это и надеялся? Двойная выгода: не успев изменить завещания, мистер Джефферсон умирает, потрясенный гибелью своей любимицы. Неплохая работа?

– Вы думаете, он теперь изменит завещание?

– Вам об этом удобнее узнать, сэр. А каково ваше мнение?

– У меня нет предположений. До появления Руби Кин я знал, что мой друг собирался разделить свое состояние поровну между Марком Гэскеллом и Аделаидой Джефферсон. Не вижу причин менять первоначальное решение. Но… как знать?

– Совершенно верно, – задумчиво согласился Харпер. – Попробуйте догадаться, что происходит в голове человека, если его не связывает с наследниками моральный долг. Ведь у мистера Джефферсона нет ни одного настоящего родственника.

Сэр Генри заметил:

– Он привязан к маленькому Питу.

– Но считает ли его внуком?

– Нет, не думаю.

– Разрешите спросить еще об одной вещи, сэр. Мне невозможно судить об истинном отношении мистера Джефферсона к мистеру Гэскеллу и миссис Джефферсон. Поскольку они ваши хорошие знакомые, вы могли бы просветить меня. Никто не сомневается в его щедрости и великодушии, но, по-моему, это скорее в память погибших детей. Допустим, кто-нибудь из двоих – Аделаида или Марк – захочет иметь новую семью?

Сэр Генри почувствовал замешательство.

– Вы задали мне трудный вопрос, Харпер. Положительно не знаю, как ответить. Я склонен предполагать… но учтите, что это всего лишь личное мнение… В общем, подобный поворот событий может повлиять на мистера Джефферсона. Я не имею в виду обиду, нет, он наверняка пожелал бы счастья тому, кто это сделает, но… скорее всего, потерял бы к нему дальнейший интерес.

Начальник полиции пожелал уточнить:

– Это относится к обоим?

– Думаю, да. По отношению к Гэскеллу почти уверен. Возможно, то же ждет и миссис Джефферсон. Хотя тут уверенности меньше. Он относится к ней более тепло.

Харпер рассудительно заметил:

– В ней легче видеть дочь, чем считать сыном мистера Гэскелла? Иногда случается наоборот: теща охотно принимает в семью зятя, но редкая женщина полюбит жену сына… Не хотите ли пройтись этой тропинкой до теннисного корта, сэр? Я вижу там мисс Марпл и хотел бы попросить ее об этом одолжении. По совести, вы оба мне будете нужны.

– Для чего?

– Чтобы допросить человека, с которым мне говорить затруднительно. Буду искренне признателен за помощь, сэр! Я имею в виду камердинера мистера Джефферсона.

– Эдуарда? Но что он может рассказать?

– Многое. Все, что знает об отношениях в семье. Мнение об истории с Руби Кин. Именно его собственное мнение, потому что он знает все. Со мной он вряд ли будет откровенен. Но с вами, другом его хозяина, возможно, не станет скрытничать.

– Поскольку Конвей срочно вызвал меня, чтобы доискаться до истины… что ж, это одна из возможностей… – пробормотал сэр Генри и добавил: – А мисс Марпл вам зачем?

– Она побеседует со школьницами. Мы пригласили шестерых подруг Памелы Ривз. Может быть, они что-то знают? Если Памела в самом деле заглянула в магазин, она могла позвать с собой кого-то из них. А если покупки были только предлогом, надо доискаться, куда она шла на самом деле. Думаю, мисс Марпл наиболее пригодна для такого разговора.

– Вы угадали. Мисс Марпл прекрасно распутывает маленькие деревенские тайны. Ее не проведешь.

Начальник полиции улыбнулся:

– Да уж! Старая леди ничего не упустит.

Когда оба приблизились к ней, мисс Марпл подняла глаза и приветливо поздоровалась. На просьбу Харпера отозвалась с готовностью и откровенным удовольствием.

– Охотно окажу вам эту услугу, мистер Харпер. Я довольно часто имею дело с молоденькими девушками. Во-первых, у меня есть знакомые в воскресной школе. Потом, я член приютского комитета; видите ли, приют по соседству с моим домом. Ну и служанки у меня тоже обычно очень юные. Будьте спокойны, я прекрасно разбираюсь, когда эти малышки говорят правду, а когда пытаются что-то скрыть.

– Убежден, что в данной области вы крупный специалист, – любезно заметил сэр Генри.

– Прошу, сэр Генри, не подтрунивайте надо мной!

– И в мыслях не было! У вас гораздо чаще выпадает случай подшутить надо мной.

– Ах, в деревне наталкиваешься иногда на такие безобразия, – проговорила мисс Марпл, задумавшись.

– Кстати, – вспомнил сэр Генри, – я ведь разузнал то, что вас интересовало: в корзинке для мусора у Руби Кин действительно нашли обрезки ногтей.

Старая дама встрепенулась:

– Не может быть! Но ведь тогда…

– Почему вы считаете эту деталь такой важной, мисс Марпл? – тотчас спросил начальник полиции.

– Знаете, что меня заинтересовало больше всего, когда я увидела труп этой несчастной? Руки. Что-то в них было ненатуральное. Но что именно? Лишь после я сообразила: у девушек, которые следят за своей внешностью, обычно длинные полированные ногти. Правда, у некоторых дурная привычка их грызть, но кокетство обычно пересиливает. Я уж было подумала, что покойная не сумела отделаться от этой скверной привычки, как вдруг мальчуган… ну, этот Пит… принес доказательство, что ногти были длинные, просто один сломался. Предположив, что пришлось подровнять остальные, я и спросила сэра Генри об обрезках.