и мы молча продолжили петлять потайными улочками Мортрума. У меня отваливалась рука от тяжести меча, и я бы с превеликим удовольствием выбросила его, если бы не остатки здравого смысла. Надо все же придумать стражам более удобное оружие. Я брала уроки обращения с мечом дома, но занятия вел какой-то косплейщик Арагорна, поэтому не уверена, что навык пригодится в реальном бою.
– Мне кажется, мы направляемся в противоположную от министерства сторону. Аида, что ты задумала? Если ты собираешься при помощи какой-то уловки заставить меня передумать, то забудь.
– Нет у меня никаких уловок. Тем более что мы пришли.
Мы остановились посреди заброшенного парка аттракционов. Старый вагончик вернули на рельсы, туда же, где он и стоял, когда Дэваль привел меня сюда. К нему я прислонила меч.
– И что это значит? Только не говори, что Вельзевул прячется от темных душ среди старого хлама.
– Не буду.
Я подхватила Верховную под локоть. К счастью, моя сила все еще была при мне, и против нее Елена ничего не могла поставить. Она пыталась вырваться, но, к моему удовольствию, безуспешно. Я подтащила ее к вагончику и заставила сесть. Повинуясь магии, колодки обхватили запястья судьи.
– Ты что творишь?! – процедила она сквозь зубы.
Ее глаза запылали яростью.
– Да ты еще глупее, чем я думала! Уверена, что это сойдет тебе с рук? Что, отправишь меня в Аид и посадишь на мое место Каттингера, готового выполнять любые твои капризы?!
– Честно говоря, это мне в голову не пришло. Кстати, а почему мне это в голову не пришло?
Соблазн был велик. Хлопнуть по вагончику, отправить Верховную к Пределу, где наверняка есть прорехи, а всем объявить, что судья решила подать в отставку и отчалила в кругосветное путешествие, вот вам новый Верховный. Вы, главное, от него красивых баб подальше держите, а то он им житья не даст.
Так проблема решалась гораздо проще и безопаснее. Но я все равно подхватила меч и села рядом. Вагончик, скрипя и трясясь, медленно тронулся. Елена в бессильной ярости пыталась освободиться, но решимость придавала магии сил, и ее попытки оставались тщетны.
Наконец она успокоилась. Когда за нашими спинами сомкнулась тьма.
– Я знала, что тебе нельзя верить.
– Но поверили. – Я улыбнулась. – Потому что хотели увидеть Вельзевула. У него была удивительная способность делать так, чтобы сильнейшие этого мира пытались заслужить его одобрение. Самаэль, Селин, Дэваль. Каждого он держал на поводке, в нужный момент отпуская подальше, давая иллюзию свободы. А потом приманивал и трепал по загривку – и они были счастливы. Вы такая же. Вы хотите его одобрения, даже зная, что он вас и узнает-то далеко не сразу.
– Он вообще жив?
Мне почудилась в ее голосе странная, как раз таки щедро окрашенная эмоциями, грусть. Может, Елена испытывала к Повелителю нечто куда более глубокое, чем уважение и преданность? Я бы не удивилась. Он и женщин притягивал, как огонь мотыльков. Сгорели все без исключения.
– Жив, конечно. Слеп, слаб и раздавлен. Живет в своем поместье во тьме и гордом одиночестве. А может, и не гордом, кто знает.
– И что дальше? Зачем ты едешь со мной?
– Увидите. Я не собираюсь отправлять вас в Аид и менять верховного судью. Более того, Елена, я сделаю все, чтобы вы… точнее, мы, из Аида выбрались живыми и по возможности невредимыми. Для этого я взяла меч и заручилась поддержкой одного очень интересного духа. Так что можете не переживать. Вечером покажу классный бар, пропустите стаканчик эссенции.
– Ты безумна. – Верховная покачала головой. – Ты сошла с ума.
А я и не стала отпираться.
– Да, скорее всего.
– Хорошо. Допустим, ты действительно собираешься вернуться, хоть я и не представляю, как это заставит меня передумать, потому что сейчас я скорее умру, чем стану плясать под твою дудку! А если не выйдет? Аид – непредсказуемое место. Что, если и ты там сгинешь, Повелительница?
– Значит, такова моя судьба.
– А как же Мортрум? Вельзевул умирает, его старший сын примкнул к Лилит, средний в заточении, а младший не способен управиться с властью. Что будет с миром мертвых, если ты сгинешь?
– Вы еще не поняли?
Вагончик резко остановился. Прикованная Верховная удержалась, а я едва не вылетела с сиденья.
– Плевать мне, что будет с миром мертвых. Если в нем нет Дэваля – значит, он не имеет права существовать. Идем! Очень советую идти за мной. Можете попробовать сбежать, но заблудитесь в тоннелях, и план с Риджем в вашем кресле станет реальнее, чем нынешний.
Но для верности я снова подхватила Елену под руку и потащила к мерцающему Пределу. Вельзевул давно покинул свой пост, и некому было держать двери закрытыми. Некому было латать дыры в завесе, а я этого не умела и – будем честны – не стремилась учиться.
– Остановись, Аида! – в последний раз попыталась урезонить меня Верховная.
Но я лишь подвела ее к самому Пределу, так близко, что от яркого света заслезились глаза. Протянула руку и коснулась края, возле которого начиналась тьма. И уже знакомая сила неумолимо потащила нас в темноту. В Аид.
Вернуться в Аид оказалось почти так же, как вернуться домой. Все же как бы я ни пыталась убедить себя и других в том, что хорошая, в глубине души знала: мне куда проще быть среди темных душ, чем среди тех, кого нельзя упрекнуть ни в одном прегрешении. Темные предсказуемы. Они понимают силу. Рядом с ними ты постоянно начеку.
А светлые, как правило, бьют в спину тогда, когда ты им доверяешься. Хотя, может, Элизиум меня удивит.
– Сюда, быстро!
Я потащила Верховную к нише в скале. Оставаться на открытой местности было опасно. Над головой послышались знакомые хлопки, и я улыбнулась: ворон не подвел. Он поможет не столкнуться с монстрами и выведет из Аида, когда я получу свое.
Под тенью красноватой скалы было прохладно. Краем глаза я заметила, как Елена поежилась. Странно, но я совсем не ощущала страх. Скорее, злость и решимость. Где-то вдали слышались знакомые хриплые вопли. Аид жил своей жизнью и еще не знал, что в него занесло тезку.
– Нам нужно место, откуда мы сможем их увидеть, – сказала я ворону.
Вспорхнув со скалы, на которой сидел, ворон направился куда-то в глубь пещер. А вот теперь я немного занервничала. Места под открытым небом казались более безопасными, хотя, конечно, это было не так. Я все же надеялась вернуться, несмотря на решимость погибнуть. Возвращаться придется через одну из прорех, а они посреди полей
