«секс-бомбы».
– Вот это грудь! Вот это номер!
Я даже обиделась:
– Моя грудь, чем хуже?
– У тебя удивительная грудь.
– Он хотел сказать: у тебя удивительно маленькая грудь, – съязвил Уилл.
Оказывается, он умеет шутить. Я думала, что он только бубнить себе под нос может. Пришлось замахнуться на него кулаком.
– Я хотел сказать, что твоя грудь гораздо меньше моей. Но с такими буферами, как у меня, ходят только надутые силиконом куклы, – парировал в оправдание геймер. – Ужас! Как они их таскают?
Он бросил деньги на стол и стал поправлять нарушенную форму груди.
Договорившись об условных сигналах, мы двинулись в казино. Я и Стэн представляли пару, а Ева Мария вошла в игровой зал самостоятельно и одиноко. Мы долго шлялись между игровыми зонами с бокалами в руках, наблюдая за игрой других. Было весело, занимательно и как-то необычайно волнительно. Руки прям чесались сесть за стол и сделать первую ставку. Еве первой наскучило хождение по казино, и она уселась за стол рулетки. Минут через пять наша пара тоже нашла свободные места, но уже за другим столом. Начали мы с минимальных ставок, постепенно поднимая их в номинале. Игра шла с переменным успехом. Но наши выигрыши в основном выпадали по ставкам на внешних секторах поля. Они, естественно, были с минимальным коэффициентом. Поэтому столбики наших фишек непрерывно таяли. Да, случались и удачи. Два раза наша ставка сыграла на «дюжинах», один раз на «колонах». Но ставили мы в этот момент по пятьсот долларов. Поэтому выигрыш трёх тысяч баксов не исправил общий баланс нашей игры. Мы проигрывали. Раз в полчаса Стэн уходил «погулять». Увидев его, Уилл постоянно чесал затылок. Это был знак – «пока рано». Во время пятой прогулки, худосочный кузен снял очки и протёр их салфеткой. Этот условный сигнал означал «всё готово». Они встретились в туалете, где Уилл назвал пять цифр. Возвращаясь к нашему столу, красавчик-Стэн прошёл мимо Евы и почесал на ходу нос. Почёсывание явилось сигналом для киноманки пересаживаться за наш стол. Свободные места отсутствовали, и она встала за спиной какого-то богатого борова, бессистемно делавшего многочисленные ставки по всему столу. Как мы и договаривались, вернувшись, Стэн сделал пять ставок по три тысячи баксов на одиночные номера, названные его кузеном, и три ставки по двести долларов на внешних секторах – для отвода глаз. Ева Мария в этой игре не должна была делать никаких ставок. Удивительно, но моё сердце затрепетало в груди, словно дикая птица, которую только что засунули в клетку. Я посмотрела на своего красавчика. Его гордый профиль не исказили никакие эмоции. Мало того, поймав мой взгляд, он улыбнулся, поцеловал меня нежно в щёку и положил свою руку на моё бедро. Нет! Вы понимаете, за что я его люблю? Я буквально растаяла в волне ответных чувств. Дилер объявил окончание приёма ставок. Шарик крутился как бешеный, пытаясь вырваться из вращающегося в другом направлении колеса. Но в конце концов остановился. Уилл назвал пять возможных цифр: 3, 14, 27, 22, 32. Шарик остановился на цифре 17. Нашему разочарованию не было предела. Мысленно я назвала геймера «очкастым недоумком». Стэн завёлся и не хотел уходить. А меня задушила жаба. У нас оставалась примерно третья часть от семидесяти пяти тысяч, выданных нашей паре на игру. Я постаралась спасти хотя бы их и больно ущипнула Стэна за бок. Тот аж подпрыгнул.
– Счастливчик, проводи меня до туалета. Что-то мне плохо.
Он нехотя исполнил мою просьбу. Отойдя от стола, я ему сказала:
– Это насос, который надо остановить. Иначе мы просадим здесь кучу бабла и будем об этом сокрушаться и сожалеть всю оставшуюся жизнь.
Он молчал. Я больно ткнула его в живот.
– Ты меня понял?
В ответ он скорчил рожу – значит, понял.
– Помнишь, я рассказывала тебе о моём дяде Джоне, который спустил в казино всё, что сумел накопить за долгие годы. Буквально за три часа спустил. Это произошло один раз в его жизни. Но всё последующее время он прожил тихим несчастным человеком. Его дети были самыми бедными в классе. Жена дяди Джона ежедневно попрекала его проигрышем. Он стал неудачником. Нет ничего страшнее в жизни, чем слыть неудачником. Ты хочешь быть неудачником?
– Нет, – пробормотал красавчик.
– Ты, lucky! А почему? Потому что встретил меня. Незачем теперь искать удачу на стороне. Это сродни измене.
Оставив его в игровом зале, я ушла в туалет. Когда вернулась, то не увидела моего атлета в оставленном месте. Он слинял, не предупредив меня. Вот ведь, скотина! Я двинулась на поиски. Странно, но все вокруг были крайне возбуждены и говорливы. Уродливые во всю голову улыбки толпы выражали крайнюю степень счастливого волнения. Увидев мой озадаченный вид, один плешивый дядечка весело кивнул головой в сторону игрового стола. Сбежавшиеся со всех сторон зеваки дружно хлопали, поздравляя Еву с выигрышем. О господи! Я сразу и не заметила нашу подельницу из-за гигантской пирамиды фишек, взгромоздившихся перед ней Эверестом.
– Она выиграла? – машинально спросила я у дядечки.
– Да! Три раза подряд!
– Сколько?
– Больше миллиона!
Сначала я обрадовалась и даже непроизвольно взвизгнула. Но потом испугалась. Я по-прежнему не верила, что счастливчику, срубившему джек-пот, дадут его спокойно вынести из казино. Тем более из этого казино! Особенно из этого! Почему? Да потому, что это не простое казино. Если помните: весь отель был напичкан различными группировками национальных банд. Гангстеры, латинос, афроамериканцы и китайцы – все охотились за нами. И это не случайность. Кто вывел из номера несчастную пару? Их вывели, и, возможно, уже убили, работники этого отеля. Они тоже банда! Нам не выбраться с мешком наших баксов из этого логова, из этого гнезда, из этой клоаки международного бандитизма. Возбуждённый дядечка не унимался:
– Сначала она поставила 5 тысяч на тройку. Удивительно, но шарик застрял именно на этой цифре! Выигрыш составил 175 тысяч! Затем она поставила десять тысяч долларов на «22». Джек-пот 350 тысяч! Итого: 525 тысяч.
В это время рядом со мной неожиданно нарисовалась карикатурная фигура Маркса. Аккуратно поправив бутафорскую грудь, он оттащил меня чуть в сторону и горячо зашептал прямо в ухо:
– Оставалось три цифры, которые я назвал: 14, 27, 32. Мы договорились, что больше ста тысяч не выигрываем. Но к этому времени с учётом вашего проигрыша, Ева ободрала контору почти на пол ляма. Надо было уходить. Смотрю, Ева Мария привстала, но тут же села на место и сделала ставку. Она поставила 20 тысяч! Но на что? На «17»!!! Эта цифра сыграла
