вашего удивления и всеобщего веселья! Невероятное! Удивительное! Чудесное!
Представление! Альфред-Кукольник и Заводные собаки! Номер, от которого кровь стынет в жилах!
Альфред толкает билетершу, и та падает со стула. Но даже это не способно ее разбудить. Вскочив, Альфред вбегает в шатер. Собака устремляется следом.
Стоит ему войти, как вспыхивает свет, бьет по глазам. Где-то высоко зажигается прожектор, и его луч нацелен прямо на Альфреда. Тот жмурится и прикрывает лицо руками.
– Поприветствуем же Альфреда-Кукольника!
Альфред бросается в сторону, в спасительную темноту, только луч прожектора не отпускает. Звучат приветственные крики, аплодисменты, но какие-то ненастоящие. За пределами круга света Альфред не видит ничего – даже входа в шатер. Луч прожектора освещает лишь его самого да опилки под ногами. Альфред не знает, кто сейчас смотрит на него, но почему-то уверен, что он здесь один. Даже голос из репродуктора – это только голос.
Что-то бренчит под ногой. Альфред опускает взгляд и видит среди опилок металлический обруч. Он останавливается и поднимает его.
Грохочет барабанная дробь. Выступив из тьмы, заводная собака входит в круг света. Свечка в левом глазу погасла, половина жуткой морды залита воском. Ключ на спине раскручивается со скрипом. Альфред поднимает обруч, и в тот же момент собака прыгает.
Металлическое тело проносится над головой. Альфред слышит запах ржавчины и гари. Собака приземляется, зарывшись лапами в опилки. И тут же разворачивается, изготавливаясь для нового прыжка.
– Браво, маэстро!
– Помогите! – кричит Альфред и замолкает.
Что-то есть в зрительном зале. Кто-то есть. На долгое мгновение Альфреду кажется, что в сгустившейся темноте он видит глаз. Невероятно огромный глаз, полный бесконечной тоски и грусти. Собака снова прыгает.
Альфред вопит что есть мочи, когда жестяные зубы вонзаются в предплечье. Он дергается, пытаясь сбросить тварь, и, не переставая кричать, открывает глаза…
Некоторое время Альфред продолжал вопить, прежде чем сообразил, что вовсе не челюсти заводной собаки держат его руку.
– Тише, тише, все в порядке. Успокойтесь, все хорошо.
Он лежал на жесткой кровати, под тоненькой простыней, и дрожал от холода и страха. Тело покрыла липкая испарина. Но страх отступал. На смену ему приходило осознание того, что это был всего-навсего кошмар. Страшный сон, и не более того.
Альфред оглядел белые кафельные стены. В больнице он, что ли? Под потолком жужжала электрическая лампа. В воздухе витал терпкий запах карболки. Ну, так и есть – в больнице… Он попытался приподняться, но его мягко уложили обратно в постель.
– Тише… Вам нельзя вставать. Доктор будет сердиться.
Рядом с кроватью сидела женщина с неестественно моложавым, почти кукольным лицом, так что на первый взгляд ее можно было принять за совсем юную девушку, и только потом становилось понятно, что она сильно старше. Судя по серой форме и белому фартуку с вышитым голубым крестом – медицинская сестра. Она крепко держала его за запястье и доброжелательно улыбалась. Казалось, эта улыбка намертво запечатана на ее губах. На коленях у женщины лежало спутанное вязание.
Больница… Но как он сюда попал? Последнее, что Альфред помнил, – бутылка дрянного вина, которую он распивал в компании с какими-то знакомыми. Или с незнакомцами, какая разница? Но вино точно было, судя по гадкому вкусу, держащемуся во рту.
– Я… – начал Альфред, из горла вырвался тихий хрип.
– Тихо, тихо… Не волнуйтесь. Хотите пить?
Не дожидаясь ответа, женщина поднесла к его губам жестяную кружку. Вода оказалась теплой и сладковатой на вкус. Альфред пил жадно, большими глотками, не обращая внимания на то, что расплескал половину.
– Еще, – прохрипел он, когда кружка опустела.
Медсестра погрозила пальцем.
– Пока хватит, – сказала она ласково, но строго. – Много пить нельзя. Доктор не разрешает.
Альфред хотел возмутиться, но, наткнувшись на ледяной взгляд женщины, промолчал. В конце концов, лучше не пререкаться. Чем меньше он будет спорить, тем дольше здесь пробудет. Его совсем не тянуло обратно на улицы, а здесь – и крыша над головой, и вроде должны кормить. От мыслей о еде в животе заурчало.
– А теперь, – сказала медсестра, доставая из-за спины планшет и карандаш, – пожалуйста, расскажите, что вам снилось?
Глава 11
– И тогда эта анархистская стерва схватила меня за ухо и выкрутила так, что у меня аж искры из глаз посыпались. Чуть не оторвала, дрянь мелкая. Ну, ты представляешь, а?
– Угу…
Бастиан Шильке сплюнул на пол и поднял стакан с самогонкой. Оттопыренная нижняя губа управляющего дрожала от возмущения. Некоторое время он разглядывал мутную жидкость, будто искал на дне стакана каких-то откровений, затем зажмурился и выпил.
– Дрянь мелкая, – повторил он и прикусил кулак. Из глаз катились слезы.
В котельной отеля «Луна» было жарко и влажно, как в бане. Воздух дрожал от пара, а с потолка падали тяжелые капли. Лампы в подобной атмосфере не горели, и единственным источником света оказалась распахнутая топка. Оттого в углах клубились черные тени, а по стенам плясали багряные пятна. Прямо логово анархистов или один из кругов преисподней. Над топкой возвышался вытянутый котел, облепленный датчиками давления. Толстые трубы прятались за распухшим войлоком. Внутри котла бурлила вода, и вся конструкция тряслась и дрожала, будто в припадке.
Перед чудовищной машиной на корточках сидел мускулистый человек, одетый лишь в брезентовые рабочие брюки да стоптанные армейские башмаки без шнурков. Кожа на широкой спине и на гладкой как коленка лысине блестела от пота и машинной смазки. Вооружившись разводным ключом, мужчина крутил какую-то гайку, то и дело косясь на датчики.
– Гюнтер! – Шильке вновь наполнил стакан. – Бросай ты это дело. Лучше выпей.
Несмотря на жару в котельной, управляющий так и не снял щегольской пиджак и теперь мучился от этого. По красному лицу, как сонные жуки, ползли капли пота.
– Угу, – буркнул Гюнтер. – Я брошу, а потом тут так шандарахнет, что будем свои кишки со стенок соскребать.
Он провел пятерней по лицу, мешая пот с машинным маслом.
– Чертовы клапана. Менять надо, эти долго не протянут.
– Менять! – фыркнул Шильке. – На какие деньги?
– Ты здесь управляющий.
Гюнтер принялся крутить злополучную гайку то в одну, то в другую сторону. В ответ котел зашипел и огрызнулся облаком пара.
– Управляющий! – Шильке откинулся на спинку стула. – Да сдалась мне такая работа! А знаешь, что самое гадкое?
– Угу.
– Только эта анархистская дрянь вцепилась мне в ухо, как тут же прискакала толстуха! И сразу к ней с объятьями мол, это ее родственница с юга приехала. Да с такими родственничками…
– Вот же дрянь! Ни хера давление не держит, – сказал Гюнтер.
Он ударил ключом по трубе. Гайку сорвало, из
