Мы купили в сельпо железную лопату, загнули внутрь ее края и получили цилиндр с широкой щелью посередине. Лезвие лопаты заострили, отточив его напильником. Затем насадили наш снаряд на длиннющий еловый шест.
Снаряд требовалось опустить в воду и с силой загнать в глину, потом повернуть, раскачать и вытащить обратно, а на берегу Либо в лодке выковырять из цилиндра содержимое я выбрать личинки. Здесь и происходила самая мазня. Бывали случаи, нам везло: в один прием попадалось десять, даже пятнадцать личинок «мятеля», как здесь именуют «бабку». Но гораздо чаще попадалось меньше, а совсем часто — ни единой. Случалось, что целый день поисков едва обеспечивал потребности одной июньской утренней зари.
И другое тоже случалось. На «бабку» накидывались «незваные гости» — глазастая прожорливая густера, беззастенчиво освобождавшая наши крючки от приманки, добытой таким поистине каторжным трудом.
Лучшее время для ловли стерляди на Суре — от четырех до семи утра. В эти часы она, по образному определению Сабанеева, «пресмыкается» по хрящеватому галечному дну в поисках съестного. Здесь мы ее и ловили, укрепив лодку на якорях поперек реки, на выходе из глубокой песчаной ямы.
В яме было шесть-семь метров глубины, на перекате — полтора. Стало быть, мы ловили несколько необычно — с глубины на мель. Удочки употребляли самые простые — удилища короткие, лески длинные. На прочной полумиллиметровой лесе подвязывали поводок с крючком, а на отводе от поводка — плоский, либо пирамидальный свинцовый груз. Груз ставили тяжелый, граммов на сто. Такие донные удочки мы оснащали колокольчиками, изготовленными из медной ружейной гильзы. Удилища устанавливали под крутым углом, добросовестно укрепив в лодке, так как бывали случаи, что рыба стаскивала их в воду.
Часов в восемь мы возвращались на берег, наскоро завтракали, а с девяти до одиннадцати опять рассаживались по лодкам и ловили стерлядей, но только уже не на перекате, а в самой яме.
Во второй половине дня мы занимались чем угодно, только не рыбалкой: собирали ягоды, купались, загорали, играли в волейбол. Или опять — будь она трижды неладна! — заготовляли «бабку». Мы знали: путевого клева стерляди к вечеру уже не жди!
И еще мы установили: перед грозой и даже в самую грозу с дождем и ветром стерлядь клюет особенно жадно.
Берет стерлядь резко — кончик удилища дергается, колокольчик трезвонит. И почти всегда засекается сама. Сопротивляется стерлядь на крючке вдвое слабее щуки одинакового веса. Иногда, подобно щуке, она делает при подтаскивании «свечку».
Обычно стерлядь ходит стайками по пять — семь штук. В этом случае поклевки следуют одна за другой. А потом «антракт», часто довольно продолжительный.
Пойманную стерлядку освобождают от крючка с большой осторожностью, опасаясь порезать шипами руку. Для этой операции неплохо иметь старенькие перчатки либо обертывать рыбу тряпкой.
Окунь
Любой окунь, независимо от его величины, уже заслуживает внимания рыболова. И, пожалуй, нет для нашего брата добычи более приятной, чем этот полосатый безобразник.
Кто не следил зачарованным взглядом, как стайка окуней промышляет себе пищу! Кипит вода от спасающегося малька, летят во все стороны веселые, пронизанные солнцем брызги, раздается характерное окуневое чавканье, сверху носятся непременные спутники окуней — чайки, а стая хищников все теснее и теснее берет в кольцо табунок рыбьей мелочи.
Совсем еще маленький окунек свободно одолевает червяка чуть ли не с себя ростом. Окунь покрупнее не дает пощады безответной плотве. Но иногда такая охота кончается трагически для самого охотника — окунь давится наполовину проглоченной добычей. Немало таких жертв неумеренного обжорства, раздутых, с побелевшими уже глазами и рыбьим хвостом, торчащим из разинутой пасти, плавает летом на широких волжских разливах.
В воде светлой и неглубокой можно подсмотреть, как охотится окунь. Он всегда нападает на мелкую рыбку боком. Дело в том, что жаберные крышки хищника заканчиваются острыми шипами, которыми он, будто «по-приятельски», подталкивает жертву, а затем овладевает ею, израненной и ослабевшей.
Кстати, эти шипы опасны и для рыболова — они соединяются с железками, вырабатывающими ядовитую жидкость. Укол окуня может вызвать сильные боли и опухоль. Поэтому, наколовшись, надо немедленно высосать яд из ранки и, если возможно, залить ее йодом.
Если бы окунь вырастал до размеров крупной щуки, наверное, много рыбьих пород прекратило бы свое существование. Но природа ограничила размеры окуня. Средний его вес — двести, триста граммов. Окунь весом в килограмм редкая добыча, в два килограмма — чрезвычайное происшествие, а в три — событие, входящее в рыболовную историю.
Окуни растут значительно медленнее других водяных хищников. Килограммовый окунь часто оказывается ровесником молодому охотнику. А в некоторых перенаселенных и поэтому малокормных водоемах можно встретить окуней-карликов — горбатых пожилых уродцев.
Вообще окунь оседлая рыба и годами придерживается определенного района. Однако в поисках пищи он может на некоторое время довольно далеко уходить от своих стоянок, неизменно к ним возвращаясь. А вот мелкие окуни, кажется, водятся всюду. Где на них только не натолкнешься: в речке, в озере, в ручье, в карьере, в чистых местах, в травяных зарослях, на глубине, на мелях…
Самые крупные окуни держатся в одиночку или небольшими стайками в глубоких и обязательно захламленных местах. Поэтому в чистых водоемах рыболовы иногда создают искусственные завалы, где и начинают поселяться эти хищники.
Время дня для ловли окуня большей частью не имеет значения, он дарит рыболова своим вниманием в самые различные часы. Добычливая ловля чаще всего связана с выдержкой охотника: подойдет окуневый косячок — и тут только успевай закидывать удочку. Каждая минута дает рыболову одного, а то и двух окуней. Кто понаивнее, уже начинает прикидывать в уме количество счастливых забросов, какое еще можно успеть сделать до конца ловли. И как огорчается такой рыболов, когда клев оборвется так же неожиданно, как и начался! А опытный сосед только усмехнется и станет терпеливо ждать следующего окуневого «захода».
Ни хлеба, ни теста, ни пареных зерен окунь не признает, на мух, бабочек, стрекоз — на все, что носится летом над водой, — ловится очень редко. Но не пропустит ни кусочка мяса или рыбы, ни клешни или шейки рака, ни опарыша, ни мотыля, ни червяка. А самая любимая его пища — маленькая рыбка малявка, живая или уснувшая.
