были родители, никогда… ни при каких обстоятельствах.
Я долго после того удара не могла прийти в себя, но именно с той поры, научилась давать сдачи, будь то моральное оскорбление или применение физической силы. И никогда не позволяла впрягаться за меня. Даже Женьке. Почему-то считала, что это сделает меня слабой.
А сейчас? Почему сейчас позволила? Кажется, на миг мне действительно захотелось ощутить себя той, за кого сворачивают горы и разворачивают войны.
— Ты нормально? — спросил он, когда включил кран с холодной водой и принялся смывать кровь с костяшек пальцев.
— Вроде, — ответила я, глядя на красивые дорогие запонки в его пиджаке.
В памяти будто что-то защёлкало и завертелось.
Запонка…
За-по-нка.
Запонка!
Сделала шаг к нему, схватила за плечо и развернула к себе лицом с видом перевозбуждённой маньячки, уставившейся на белый галстук. И вовсе не в галстуке было дело. В зажиме! В чёртовом зажиме, который был одной из деталей комплекта мужского туалета!
Точно. Точно видела зажим похожий на запонку. Но где? И ведь не так давно было, точно знаю. Иначе забыла бы уже, не узнала.
Зажмурилась, пытаясь восстановить в памяти картинку, но…
— Что? — хрипло спросил мой рыцарь, но, не добившись реакции, решил продолжить. — Лиза, мне кажется, нам нужно поговорить.
Сжала губы, понимая, что ничего не получится. Нужна тишина и спокойствие, а тут, как назло ещё и эти стали в себя приходить и молча удаляться из туалета.
— Когда кажется, креститься надо, — хмуро буркнула я, пытаясь отстраниться.
И как-то совсем неожиданно мужские пальцы втиснулись в шлёвки моих джинсов и удержали на месте, а обладатель зелёных глаз посмотрел едва ли не в душу.
— Послушай, то, что произошло между нами…
В одну секунду поняла, о чём он собирается сказать. Нетрезвый взгляд полон решимости, да и вообще весь его вид говорил о том, что он терзается сомнениями.
— Ошибка, — перебила я. — Считай это простой ошибкой.
На его лице не отразилось ни тени удивления. Он только продолжал пристально смотреть на меня, будто ища совершенно другую реакцию.
— Что-то не так? — вскинула я брови. — Ты это хотел сказать? Всё в порядке, правда. Это просто алкоголь и нервы. Ничего…
На его губы наползла такая скупая усмешка, которую он явно не желал демонстрировать. И что смешного я сказала?
— Ты меня сейчас успокоить пытаешься?
Я вздохнула и предприняла новую попытку высвободить свои джинсы из его захвата. Сказать, что я просто пытаюсь поскорее избавиться от его общества, я не могу. Мужиков такое только раззадоривает, а мне оно задарма сейчас не надо. Поэтому стоит попытаться применить самый «любимый» приём Женьки.
— Вовсе нет, — хмыкнула я. — Слушай, меня там, наверное, муж потерял.
— Наверное? — с сомнением спросил, будто у меня был повод лгать.
Нет, ну был, конечно, но я же не буду о нём говорить. И вообще, мы взрослые люди, которые могут поддаваться своим чувствам. Пьяным чувствам. И что такого?
— Скорее всего, — не согласилась я. — Отпусти уже.
Несчастные шлёвки, наконец, выпустили из крепкого захвата и я судорожно сглотнув сделала шаг назад, чтобы дышалось легче, а то это же ужас какой-то! Меня от него размазывает, как кусок масла по бутерброду, а про то, что случилось лучше вообще не вспоминать. Трясёт, как…
— Будь осторожна, Лиза. И по поводу Арестова… Не принимай его предложения. Не нужно тебе это.
Я вскинула голову, заглянула в глубокие омуты и неожиданно поняла, что знаю его. Вчера. Вчера именно перед ним замерла, как кролик перед удавом. И трясло не от него не хуже, чем сегодня. И в дверях торгового комплекса таращилась, как дура, именно на него. И вообще, вот такая его забота и мягкость в голосе…
Тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения.
Ты в мужском туалете ночного клуба, Виноградова! Какого хрена на тебя это жуткое состояние напало? Как, блин, подросток перед лицом новых ощущений. Вали уже отсюда!
Я молча развернулась и едва не бросилась к выходу. Счастье, что меня даже не попытались остановить.
К чёрту всё! Я не буду думать об этом сейчас. Мне нужен Лёсик!
* * *
Эта охламонка просто сбежала от меня, будто не так давно сама не искала приключений на коленях Ярыча.
Что-то внутри меня явно сопротивлялось такому развитию событий. Я не хотел, выпускать её из собственных рук, но мозгами понимал, что подобный ход приведёт только к неприятностям.
— Она не та, кто тебе нужен… — выдохнул сам себе, боясь, что скоро это превратится в мантру.
Нужно избавиться от этого дрянного чувства. А как? Говорят, обычно клин вышибают клином, но здесь определённо выстроится неверная конструкция. Я не хочу влипать в Виноградову ещё больше. Она и так уже засела якорем в мозгах, она и так уже занимает большую часть моих мыслей, и я не знаю, как вытравить эту женщину оттуда.
Сполоснув лицо холодной водой, я вышел из туалета, всеми силами одёргивая себя от поиска её глазами. Да этого и не потребовалось. Девушка стояла прямо на лестничном пролёте и разговаривала с барменом нижнего зала, у которого я не так давно интересовался частотой посещений Виноградовой данного заведения. Парень заметил меня, усмехнулся и ткнул пальцем, явно сказав: «Да вот же он», после чего моя головная боль окатила меня пристальным, почти трезвым взглядом.
Так. Этот тощий жердь меня слил, оно понятно, но вот чего меня тогда так корёжит от мысли, что она сейчас начнёт разборки устраивать?
Но Лиза быстро отвернулась к парню, кивнула ему, спустилась с лестницы и вышла в главный зал, где благополучно потерялась в толпе. Бармен же, увидев мой недобрый взгляд, пожал плечами, мол, а что я мог сделать?
Помянув того чёрта, что дёрнул меня задать этому идиоту вопрос, когда ненадолго оставил Таню в компании Севера, я поднялся наверх, устроился за столом и принялся и дальше поглощать горючую жидость.
Вопросов, никто не задавал несмотря на то, что уход мой был эпичным. Даже Ярыч присмирел, а ведь имел полное право поинтересоваться, какого хрена я вытворяю… Но кто бы мне ответил?
Время тянулось, как резиновое. Мужики становились всё пьянее, шутки всё грубее, и я подумал, что Тане здесь точно было не место. Она не любила подобных грубостей, когда мужики начинают обсуждать грядущую брачную ночь и вгонять невесту в краску.
Я слушал, как Каст толкает очередной тост и всё время отвлекался на собственные мысли. Желание спуститься вниз было, как никогда сильно, и только невероятная сила воли сдерживала пьяный рассудок. И всё бы ничего,
