ней и не забрала малышку, и только потом позволила сознанию покинуть бренное тело.
ГЛАВА 8
М-мм, как прохладно вискам. И хорошо. Хорошо не только вискам, хорошо всей Алексе, ведь по её телу разливается благодать. Как будто… да ни с чем это не сравнить, разве только со счастьем! А почему она счастлива? Потому что потеряла сознание, как какая-нибудь впечатлительная барышня? А почему она потеряла сознание? Потому что увидела призрак. Призрак умершего отца Илинги. Илинга? Что с дочерью?! Мысли, так сразу и не понять, то ли скачут, как ополоумевшие блохи, то ли растекаются, как свежий мёд. Пора брать над ними контроль.
Алекса резко села. Головокружение вернулось. Ну да не до него сейчас, есть дела поважнее. Сначала нужно осмотреться. В центре комнаты суровой статуей возмездия возвышалась леди Элсинора с малышкой на руках. В самом углу старательно пытался слиться с панелями Кольдер. Рядом с диванчиком, с которого пыталась подняться, прежней ледяной глыбой стоял Легран. Тот, кто соблазнил и бросил Кейси. Тот, кто являлся отцом Илинги. Тот, кто подарил самый незабываемый в жизни танец. Живой и невредимый. Если только высшие не могут воскресать.
Тейдин исчез.
— Кто вы? Что вы здесь делаете? — голос Алексы охрип, язык едва повиновался, как будто она до этого молчала несколько лет. Может, и не самые уместные сейчас вопросы, но уж какие вырвались.
— Легран Вернот, — холодно представился этот, этот… гад он, вот кто он! Ведёт себя, как будто и не помнит Алексу. Или правда забыл? Сколько у этого красавчика было женщин после Кейси? — Позвольте узнать, что здесь происходит?
Что-оо?! Объявить себя умершим, исчезнуть надолго, а потом появиться неизвестно откуда, неизвестно зачем и неизвестно насколько, и вот так вот заявить: Позвольте узнать, что здесь происходит?! Да какое его дело?! Признаться, дело у него здесь было, и даже очень важное. Илинга. Нет, он не мог догадаться…
Пора брать себя в руки и отправляться в атаку.
— Позвольте узнать, а какое вам дело? — в тон ему поинтересовалась Алекса. Да, грубила. Но ведь заслужил!
Всегда такая правильная бабуля на этот раз не покачала укоризненно головой, а решительно кивнула, присоединяясь к вопросу.
— Оборотень может быть свободен, — надменно произнесла статуя.
— Да что вы себе позволяете… — начал Кольдер.
— Я сказал, свободен!
Входные двери открылись, и Кольдер, перебирая ногами, как плохая механическая игрушка, вышел наружу. Дверь за ним захлопнулась, звонко звякнула щеколда. На периферии сознания машинально отметилось, что не так уж и ослабли высшие в их мире, как рассказывал Тейдин. Оборотни — достаточно сильные существа, и управлять ими почти невозможно.
— А теперь можем и поговорить, — надменно сообщил незваный призрак прошлого.
— Думаете, нам есть, о чём разговаривать? — как же тяжело даются слова, когда одновременно так хочется наброситься на этого гада с кулаками и спрятать лицо у него на груди, шепча только одно слово: «Жив!»
Легран Вернот медленно поднял руку, расстегнул куртку, достал из внутреннего кармана какую-то бляху и показал её Алексе, а потом и леди Элсиноре.
— Детка, милая, возьми малышку, — попросила бабуля.
После того, как передала ребёнка, она подошла к мужчине и, почти выхватив у того бляху, принялась внимательно рассматривать. Рассмотрев, вернула вещь хозяину и, растерянно посмотрев на внучку, сообщила:
— Это он. Тот, кого Управление направило нам в помощь. В этом не может быть сомнений. Вещь, сделанную моим зятем, я не спутаю ни с какой другой.
— То есть, помощник не Кольдер?! — голос предательски сорвался на полувизг- полухрип. — Но как же так? Мы же…
Вот она, та мысль, что мелькнула в начале сегодняшнего разговора: если Кольдер сотрудничает с Тейдином, то вряд ли оборотень является представителем Управления. Мелькнула и сразу же исчезла, словно её прогнали.
— Предлагаю перейти в гостиную, — предложила бабуля, — а то как-то неудобно здесь гостей принимать.
Вот оно значит как, оборотня и инжела удобно, а этого — Алекса до сих пор не подобрала даону достойный эпитет, — этого неудобно.
Пройдя в жилую половину, женщины переглянулись и, словно по уговору, подошли к дивану, сели рядком и, подождав, пока Легран Вернот займёт указанное кресло, молчаливо воззрились на него.
— Что вы успели им выболтать? — не стал успокаивать их мужчина.
— Им? — бабуля, как старшая, решила взять разговор в свои руки.
— Именно им: отступнику и его пособнику.
— И кто из них, позвольте узнать, отступник, а кто пособник? — задала Алекса вопрос, ответ на который, в принципе, был известен.
Ледяная глыба изобразил усмешку. Ну да, что здесь может быть непонятного. Ладно, с Кольдером она разберётся после, никуда оборотень от неё не денется, сейчас же нужно узнать больше о Тейдине.
Свой следующий вопрос Алекса задать не успела. Похоже, гость решил, что спрашивает здесь он.
— Как к вам попал ребёнок даон?
То есть, отвести внимание от Илинги не удастся. Умеет это порождение Тьмы выводить из себя. Бежать. Хватать малышку и немедленно бежать, пока негодяй не догадался, чей это ребёнок. В какие жестокие игры играет Управление.
— Вы вроде бы взрослый мужчина, — словно сквозь слой ваты донёсся голос бабули, — а не знаете, откуда у женщин берутся дети. Что ж, позволю себе восполнить этот пробел. Моя внучка родила её. Родила от даона. Ещё будут столь же бесцеремонные вопросы?
— Будут, — кажется, Легран Вернот совсем не понял сарказма. Или не захотел понять. — Но прежде я скажу вам одну вещь. Даоны, впрочем, как и инжелы, — при упоминании последних он позволил себе слегка скривиться. Надо же, ещё одна эмоция! — никогда не оставляют своих детей. Даже полукровок! Нас мало, — ненадолго замявшись, всё же решил признаться. — И каждая новая жизнь для нас священна. При рождении ребёнка всегда должен присутствовать отец или кто-то из близких родственников. Это не прихоть. Именно в этот момент новорождённый получает Знания. Но и это не всё. Если женщина, разрешаясь от бремени, не соблюдает это условие, она умирает. Как я вижу, девочка ущербна…
— Да как вы смеете называть мою дочь ущербной! — если бы не Илинга на руках, Алекса вцепилась бы ногтями в лицо этой хладнокровной статуе. — Да она, она, она…
— Сядь, девочка, — тихо сказала бабуля. — Дай нашему гостю договорить.
Алекса села. И правда, что это она. Подумаешь, считает её дочь ущербной, не
соответствующей их высоким канонам. Да так даже лучше! Не будет тянуть к ней свои грязные лапы.
— Так вот, — как ни в чём ни бывало продолжил Легран Вернот, — без Знаний, полученных таким образом от предков, ребёнок считается ущербным. Это ещё одна
