причина, почему будущий отец никогда не бросит женщину, носящую его дитя. Помешать этому может только смерть. Отсюда озвучу свои выводы. Отца девочки скорее всего, нет в живых, иначе он обязательно присутствовал бы при родах, ведь мы, представители старших рас, хорошо чувствуем родство и почти сразу узнаём, что совокупившаяся с нами женщина понесла, — слова-то какие подбирает, такие же бездушные, как и он сам. — Значит, и мать мертва. И это не вы. Мать просто не могла выжить при родах. Я должен осмотреть девочку, чтобы узнать, какому роду она принадлежит.
— Не дам. Это моя дочь! — Алекса едва заставила шевелиться онемевшие губы.
— Девочке ничто не угрожает…
— Не отдам! — она что, плачет?
— Успокойтесь, леди Алекса, ребёнку передаётся ваше волнение. Давайте сделаем так. Пусть девочка остаётся у вас на руках, а я выскажу свои предположения. Думаю, они с достаточной долей вероятности окажутся верными.
Успокоиться. Да, нужно успокоиться, не стоит заставлять волноваться Илингу, и правда нервно завозившуюся у неё на руках. Алекса несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Кивнула, давая понять, что готова слушать.
— Итак, тот приснопамятный бал, — ну надо же, оказывается помнит! — Вы подвели ко мне свою подругу, — помнит и Кейси. Сложить один и один не составит никакого труда. — В тот вечер ваша подруга ушла с моим… — заминка вышла небольшой, но заметной, — знакомым, который через неделю погиб. Где сейчас находится ваша подруга, леди Алекса?
Ушла со знакомым? И тот самый знакомый, отец Илинги, погиб. То есть, Илинга не дочь Леграна?! Ну да, могла бы и раньше догадаться, ведь сказал же, что высшие каким-то образом чувствуют своих детей. Даже тех, которые ещё не родились. А если бы Илинга была его ребёнком, Кейси, её легкомысленная и самая лучшая подруга Кейси, осталась бы жива…
— По всем законам Илинга моя дочь! И я вам её не отдам. Вы не имеете на неё никаких прав. Да и зачем вам «ущербная»?
— Как она отнеслась к инжелу? — ещё один странный вопрос.
Странный ли? Пора отодвигать эмоции в сторону и начинать слушать. Слушать и думать.
— Это ещё ничего не значит!
Ну вот, не сама ли только что обещала себя начать думать прежде чем что-то сказать. Впрочем, на вопрос она ответила. Плохо отнеслась Илинга к инжелу.
— Само это не пройдёт. Нельзя просто так сказать: «Любите друг друга». Противостояние даонов и инжелов существует столько, сколько существуют сами инжелы и даоны. Может, даже и больше — столько, сколько существуют Свет и Тьма. Изменить этого не смог даже Первотворец. А может не захотел, — понизив голос, как будто какую-нибудь крамолу, сообщил Легран Вернот.
— Что вы предлагаете?
Первый раз за весь вечер Алекса решилась взглянуть мужчине в глаза. Да разве можно назвать это глазами? Глубокие тёмные омуты, в которых можно сгинуть навсегда.
— Мирно сосуществовать нужно учиться. В силу обстоятельств девочка и так лишилась части того, что ей положено по рождению. Если же её не научить жить в мире с представителями других рас, то, повзрослев, она станет опасной. Опасной для окружающих и самой себя.
— Вы говорите неправду!
Ну вот опять. Ведь понимает Алекса, что он прав, и всё равно противоречит. Так не нравится то, что он говорит.
— Будете проверять? — и опять глаза в глаза.
В голове поплыли картинки. Вот подросшая Илинга всё больше своевольничает, перестаёт слушать кого бы то ни было. И это при силе, которая превосходит силу представителей младших рас. Вот она бросается на улице на человека — нет, не на человека, на инжела — тот, как более сильный, с трудом, но сдерживает её. Сдерживает, не убивает. Отчаянный крик: «Мама!», и оба исчезают в яркой вспышке.
— Что это было? — как же много сегодня потрясений. Закончится ли когда-нибудь этот день?
— Наиболее вероятный сценарий развития событий, — пояснил мужчина. — Если ей всё же удастся когда-нибудь убить светлого, тогда её участь будет ещё печальнее.
Ну да, только сегодня об этом же говорил Тейдин. Рабство и полное лишение
силы.
На руках недовольно завозилась малышка. Пока просто маленький беспомощный ребёнок, требующий своей доли пищи и внимания. Как можно поверить, что это милое создание может превратиться в монстра?
— Илинге пора есть и спать, — сообщила Алекса, пытаясь подняться.
Как получилось, что она передала малышку протянувшему руки Леграну, а не прикрывшей глаза леди Элсиноре, не могла бы объяснить и сама. Бабуля задремала? Ну-ну. И это когда обсуждаются столь животрепещущие темы. Скажите это кому другому, а не той, кто изучила «нерафовую леди» достаточно хорошо. Впрочем, знание было взаимным. Бабушка уже давно всё поняла и принялась вести собственную партию. И ведь, как наверняка считала опытная интриганка со стажем, в интересах внучки и правнучки.
Как бы то ни было, Илинга с охотой пошла к чужому дяде, даже руки сама протянула. Широко улыбнулась своим беззубым ртом.
Прежде чем уйти за рожком с молоком, Алекса заставила даона поклясться, что тот не исчезнет вместе с ребёнком.
— Клянусь! Я не буду разлучать вас и ребёнка, — не совсем то, что требовала, но хотя бы так.
Подтверждая его слова, на протянутой вперёд ладони Леграна Вернота заклубился и растаял сгусток самой настоящей тьмы. Илинга счастливо засмеялась и попыталась поймать его клочки. Обиженно захныкала, когда сделать этого не удалось.
— И что мы капризничаем? — заворковал мужчина. — Смотри, что у меня есть.
На ладони опять возник небольшой тёмный шар. Только на этот раз не исчез, а
отрастил себе смешные толстенькие ручки и ножки, сверху обозначилась голова, на которой мигнули блестящие глаза-бусинки. Шарик подпрыгнул несколько раз, словно проверяя устойчивость своих конечностей, перекувырнулся, упал на спину и нелепо задрыгал ногами. Его заразительный смех перемешался со смехом малышки, жадно потянувшей руки к новой игрушке.
Надо же, а с ребёнком Легран Вернот совсем другой. Человечный? Но разве можно это слово отнести к даону? Но других-то слов, обозначающих это понятие, в человеческом языке нет.
Любоваться мужчиной, играющим с ребёнком, можно долго, но ребёнку пора есть и спать. Алекса вышла.
ГЛАВА 9
Вернуться постаралась как можно быстрее. Бабуля всё так же дремала, или, скорее, искусно делала вид, что дремлет. Легран сидел на одном из кресел, на его руках уютно устроилась малышка. Нужно бы взять её, чтобы покормить, но рука сама протянула рожок с молоком мужчине, тот спокойно принял его и предложил Илинге. Девочка, довольно причмокивая, принялась есть. Насытившись, она сладко засопела.
— Пойду уложу её в кроватку. Да и бабушка, как видите, почти
