И это пугало его самого.
Поначалу Элион не восприняла слова Солара всерьез. Она не его мечта, чудо-женщина из его грез. А просто удобное существо женского пола под боком, которое можно попытаться соблазнить снова.
Вот она и обезопасила себя, уехав из особняка. Так считала Элион поначалу… пока не увидела странный взгляд Солара. Будто бы больной. Одержимый. И внутри нее все похолодело.
«А что, если я для Солара не одна из многих? – подумала Элион. – Не первая попавшаяся под руку и одно всем известное место девушка? Что, если этот… упрямый северный воин надумал себе что-то? И влюбился в меня? Страстно, одержимо. Настолько сильно, что готов воевать за меня с собственным сыном? Готова ли я к такой «любви» и к войне за меня с Филиппом? Готова подвергнуть риску детей и сама подставиться под угрозу, если такой отчаянный воин, как Солар, решит бороться за мое сердце?»
Элион сглотнула и отступила на пару мелких шагов. Уперлась спиной в ствол дерева, глядя испуганно прямо в темные, непроницаемые глаза Солара. Нет! Она не была готова к такому исходу. Элион не любила этого мужчину. И никогда не полюбит. Да и сердце ее все еще принадлежало Филиппу. Но… упрямство Солара ее пугало. Что, если этого северного воина остановит только смерть? Готов ли будет Филипп убить за нее собственного отца? Или… готова ли это сделать она?
Элион не знала ответа. Но решила поговорить с Соларом начистоту.
– Солар? – окликнула Элион негромко, но уже серьезно. – Что значит, ты не готов меня забыть? Вокруг тебя полно свободных и красивых девушек. Выбери себе любую и оставь меня в покое. Зачем тебе я? Я… думала, для тебя это игра. То, что ты сделал со мной в коридоре особняка. Ну соблазнил разок и ладно.
Солар шагнул ближе, прислонив ладонь к щеке Элион. Их кожа казалась такой контрастной. Ее была нежной и чуть озябшей на ветру, его – загрубевшей и горячей. Он поймал себя на странной мысли. На желании согреть эту девушку поцелуями.
– Ты не выходишь у меня из головы, – Солар обвел с нажимом большим пальцем губы Элион, скользнул им уже по ним. И ей снова стало страшно.
– Я вижу тебя по ночам. Во снах. Неужели ты не думала обо мне после маскарада?
Элион стиснула губы и дернула головой, чтобы избавиться от прикосновений чужих рук.
– Конечно же, не думала! – уверенно соврала она.
Ее голос дрогнул, выдавая настоящие эмоции.
– Не о чем там было думать. Я чужая жена. И люблю своего мужа! А ты соблазнил меня и подтолкнул к тому, чтобы изменить ему. Моему мужу. Своему сыну. А вдруг бы я забеременела после того бала? Что бы ты стал делать? Все так же молчать?
Элион сама не знала, что за черт дернул сказать эти слова. Может, вырвались наружу затаенные страхи? Ведь критические дни, как говорили у нее на Земле, так и не пришли. Задержались. Она убеждала себя, что это все от нервов. И скоро ее цикл восстановится. Но… страх сорвался с губ этой фразой. И она увидела, как лицо Солара потемнело.
– А ты сама сказала бы правду? Думаешь, Филипп принял бы чужого ребенка и растил бы его как своего? И ты была бы готова к последствиям? Если бы он прогнал тебя прочь после такого… стала бы моей? Я сумел бы обеспечить тебе и ребенку будущее. О, кстати… Может, ты на это и намекаешь, попаданка? – его глаза нехорошо сощурились, губы сжались в тонкую линию. – Не очень-то и хочешь возвращаться к Филиппу. И хотя и не беременна, но хочешь уйти от моего сына и жить уже… со мной? Этого ты добиваешься, Элион?
Солар подался вперед, снова почти прижимая Элион своим телом. Глядя в такое невинное, ангельское лицо. Но сейчас он был готов подозревать ее во всех смертных грехах! Ведь девушки его мира не сбегали даже от тех мужей, которые держали их в черном теле и проводили каждый вечер в домах разврата. Вот он и заподозрил, что у Элион свой коварный план. В отношении Филиппа и самого Солара.
Элион не выдержала и залепила ему пощечину, чтобы оборвать поток его слов. Унизительных. Оскорбительных. Обжигающих ее, будто каленым железом. Солар дернулся от неожиданности и прижал к горящей щеке ладонь, наверняка, шокированный ее поступком.
– Да, Филипп принял бы ребенка, – гордо проговорила Элион, сверкая глазами, и уперлась кончиком пальца в грудь Солара, тяжело дыша. – Но не чужого ребенка. А своего. Или почти своего. Вы же с ним одна семья, верно? С чего бы Филипп отказался воспитать ребенка от тебя, Солар? Своего родного брата? – Элион горестно рассмеялась и покачала головой, снова отступив назад. – Это так мерзко звучит, Солар. Ты хоть понимаешь, что мы оба натворили? Я люблю Филиппа. И хотела прожить с ним всю свою жизнь. Но я совершила ошибку и поплатилась. Я ушла. И я проживу и сама. Работа у меня есть. А покровители, особенно в твоем лице, мне не нужны. Уходи, Солар. Я не желаю тебя больше видеть. Если ты еще хоть раз подойдешь ко мне или к моим детям… пеняй на себя. Я серьезно!
Элион вскинула руки, и на кончиках ее пальцев загорелись серебристые искорки.
Солар не мог знать, какого рода магия спрятана в ней. Что ее магия не боевая, а бытовая. Но хоть в этом она сможет его обмануть, чтобы прогнать из сада. И забыть про его визит, как про страшный сон!
У Солара ничего не дрогнуло в лице, когда он увидел искры магии. И в первую секунду показалось, что он раскусил Элион. Но нет. Он лишь слабо усмехнулся.
– Я много раз смотрел в лицо смерти, девочка. Если она будет такой красивой, как ты, значит, это еще повезло, – хмыкнул Солар. – И знаешь, чему меня научила война? Если хочешь победить, нужно сражаться, не боясь смерти.
На последних словах он понизил голос. Его ладонь бесстрашно потянулась к руке Элион. Солар перехватил запястье, будто не замечая светящихся пальцев, и поднес ладонь к губам. Чопорный, такой этикетный поцелуй тыльной стороны руки и горящий взгляд из-под ресниц – и джентльмен, и развратник в одном лице, в одну секунду. Солар отпустил, собираясь уйти.
Элион очень удивилась тому, что Солар не испугался ее магического всплеска. Этот человек заслуживал
