Читаем без скачивания Крылья - Терри Пратчетт

Оставшиеся три древесные лягушки вжались в мох, чтобы спастись от полуденной жары.

Низко в небесах на востоке сверкало что-то белое.

Вот если бы у древесных лягушек были старинные легенды… Пусть бы они считали солнце и луну приятными цветами: желтый цветок — дневной и белый цветок — ночной. Было бы здорово, если бы и о них у лягушек существовали легенды, в которых говорилось бы, что после смерти праведной лягушки ее душа превратится в небесный цветок.

Беда, однако, в том, что разговор вели лягушки. Солнце называется у них «. —. —. мип-мип. — . —.», луна называется у них «. —. —. мипмип. — . —.». Да и все остальное называется у них «. —. —. мипмип. — . —.», а когда весь твой словарный запас исчерпывается одним словом, трудно сочинять легенды о чем бы то ни было.

Шедшая впереди лягушка смутно сознавала, что с луной творится что-то необычное.

Она разгоралась все ярче.

— Мы оставили свой Корабль на Луне? — удивился Масклин. — Но почему?

— Так решили ваши предки, — объяснил Талисман. — Видимо, для того, чтобы он был у них под присмотром.

Лицо Масклина медленно озарилось светом — как облако на восходе.

— Знаешь, — взволнованно сказал он, — еще в те времена, когда я жил в норе, я часто любовался по ночам луной. Наверное, в глубине души я догадывался, что там, наверху…

— Вероятно, это было просто примитивное суеверие.

— Извини, — поник Масклин.

— А теперь, пожалуйста, помолчи. Корабль не знает, что ему делать, и ждет распоряжений. Впервые за пятнадцать тысяч лет он наконец-то проснулся.

— Я тоже по утрам чувствую себя не в своей тарелке, — признался Масклин.

На Луне не слышно никаких звуков, но это, собственно, не имеет значения, потому что там некому их слышать. От звуков там не было бы никакой пользы.

Но там есть свет.

Над древними равнинами Луны, поблескивая в солнечных лучах, поднимались облака тончайшей лунной пыли.

А там, под ними, что-то упорно стремилось выбраться на поверхность.

— Мы оставили наш Корабль в большой и глубокой дыре? — спросил Масклин.

По всем граням маленького кубика, волна за волной, заструились световые точки.

— Только не говори, что именно поэтому ты всегда жил в норе, — сказал Талисман. — Не все номы живут в норах.

— Верно, — сказал Масклин. — Мне уже пора перестать думать о…

Внезапно он замолчал, глядя сквозь стеклянную стенку на человека, который знаками пытался привлечь его внимание к черной доске.

— Мы должны остановить Корабль! — воскликнул Масклин. — Прямо сейчас. Мы все сделали не так! Ведь мы не можем улететь одни, Талисман. Он принадлежит не нам одним!

Три нома, притаившись недалеко от космодрома, наблюдали за небом. Когда солнце склонилось к горизонту, луна засверкала, словно елочная игрушка.

— Это сияние, должно быть, исходит от Корабля, — сказал Ангало. — Наверное, от него. — Он одарил всех лучезарной улыбкой. — Стало быть, это Корабль. Он уже в пути.

— Вот уж не думал, что из этого что-нибудь получится… — начал Гердер.

Ангало шлепнул Пиона по спине и показал ввысь.

— Видишь, приятель? Это Корабль. Наш Корабль.

Гердер потер подбородок и, задумчиво кивнув, сказал Пиону:

— Да. Это верно. Наш Корабль.

— Масклин говорит, что там целый необъятный мир, — мечтательно произнес Ангало. — Много пространства. Чего-чего, а пространства в космосе пруд пруди. Масклин говорит, что Корабль движется быстрее света. Ну, тут он, должно быть, ошибся, потому что тогда было бы ничего не видно. Во всяком случае, зажженный в комнате свет вытесняет всякий другой. И все-таки Корабль ужасно быстроходный…

Гердер снова посмотрел ввысь. Какое-то тайное ожидание встрепенулось в глубине его души и стало невежливо проталкиваться наружу, наполняя его странным, невыразимым чувством.

— Наш Корабль, — повторил он. — Тот, что привез сюда номов…

— Да, конечно, — сказал Ангало, почти не слушая его.

— И он отвезет нас всех обратно, — продолжал Гердер.

— То же самое говорил Масклин и…

— Всех номов, — перебил Гердер. Его голос чем-то напоминал тяжелый сплющенный кусок свинца.

— Конечно, отвезет. Почему бы и нет? Я думаю, что запросто выучусь управлять им, мы отправимся в каменоломню и заберем всех наших. Разумеется, мы прихватим с собой и Пиона.

— А как насчет всего его племени? — спросил Гердер.

— Пусть летят вместе с нами, — великодушно предложил Ангало. — Там, вероятно, хватит места даже для их гусей.

— А как насчет других?

— Других? — Ангало выпучил глаза. — Каких других?

— Шраб сказала, что тут много номов. Они повсюду.

Ангало уставился на него с изумленным видом.

— А, так ты о них? Не знаю, что тебе сказать. Но нам необходим этот Корабль. Ты знаешь, как трудно нам приходилось с тех пор, как мы покинули Универсальный Магазин.

— Но что, если и им потребуется Корабль? А его уже не будет.

Тот же самый вопрос задал и Масклин.

— 01001101101011101010110010110101110 010, — сказал Талисман.

— Что ты говоришь?

В ответе Талисмана прозвучало раздражение.

— Если я не сумею полностью сосредоточиться на своих расчетах, Корабля, возможно, вообще не будет ни для кого, — заявил он. — Я отдаю пятнадцать тысяч распоряжений в секунду.

Масклин промолчал.

— Это очень, очень много, — пояснил Талисман.

— Корабль должен по праву принадлежать всем обитающим на Земле номам, — сказал Масклин.

010011001010010010…

— Да заткнись же ты и скажи, когда прибудет Корабль.

— 0101011001… Чего ты от меня хочешь?.. 01001100…

— Что?

— Если я, как ты говоришь, «заткнусь», я не смогу тебе сказать, когда прибудет Корабль. Что-нибудь одно.

— Пожалуйста, скажи, когда прибудет Корабль, — терпеливо настаивал Масклин. — А потом можешь заткнуться.

— Через четыре минуты.

— Четыре минуты?!

— Было четыре минуты, — продолжал Талисман. — Но теперь уже три минуты тридцать восемь секунд. А сейчас будет три минуты тридцать семь секунд…

— Но я не могу торчать здесь, если Корабль вот-вот прилетит, — сказал Масклин, временно забыв о своем долге перед всеми обитающими на Земле номами. — Как нам выбраться из-под этой крышки?

— Ты хочешь, чтобы я заткнулся или сперва вызволил тебя отсюда, а потом уже заткнулся? — спросил Талисман.

— Ну, пожалуйста.

— Люди видели, как ты движешься? — спросил Талисман.

— Что ты хочешь сказать?

— Знают ли они, как быстро ты бегаешь?

— Вероятно, нет, — ответил Масклин.

— Тогда приготовься бежать. Но сперва заткни уши.

Масклин не стал спорить и повиновался. Конечно, Талисман иногда может быть очень невежливым, просто доводить до бешенства, но пренебрегать его советами не стоит.

Световые точки Талисмана на миг сложились в звездообразный узор.

И вдруг он завыл. Вой уходил куда-то вверх. Масклин не слышал его, но чувствовал даже с заткнутыми ушами; этот вой, словно кипяток, бурлил в его голове.

Он открыл рот, собираясь что-то крикнуть Талисману, но в этот миг стекла рассыпались. Только что они были целехонькие, и вот от них остались мелкие осколки. Есть такая игра — головоломка, где из кусков составляют какую-нибудь фигуру. Представьте себе, что эти куски решили улечься, как им вздумается.

Так произошло и со стеклом. Крышка соскользнула, едва не задев Масклина.

— Теперь подбери меня и беги, — велел Талисман еще прежде, чем осколки усеяли весь стол.

Люди, стоявшие в комнате, со всей свойственной им медлительностью стали оборачиваться, чтобы посмотреть, что случилось.

Масклин подхватил Талисман и бросился бежать по полированной столешнице.

— Надо спуститься отсюда, — сказал он. — Но как?

Он в отчаянии завертел головой. На другом конце стола стоял какой-то прибор с маленькими шкалами и лампочками. Масклин видел, как его включал один из людей.

— Провода, — сказал он, — должны быть провода.

Он легко увернулся от гигантской руки, пытавшейся его схватить, и подбежал к краю стола.

— Мне придется тебя сбросить, Талисман! — крикнул он. — Я не смогу спуститься с тобой.

— Ничего страшного.

Сбрасывая маленький кубик, Масклин увидел спускающиеся к полу провода. Он спрыгнул, ухватился за один из них, отчаянно покачнулся и, чуть не упав, соскользнул вниз.

Люди со всех сторон надвигались на него. Подобрав Талисман, Масклин прижал его к груди и бросился к дверям. Перед ним стояла нога — коричневый полуботинок, темно-синий носок. Зиг. Еще две ноги — черные полуботинки, черные носки. И они собирались перешагнуть через первую ногу. Заг.

Человеческие руки хватали пустоту. Масклин стремглав прошмыгнул между ног, которые легко могли бы его растоптать.