в натуральность таких блондинок, но миссис Фонг не проведешь) шалавах он увидел настоящую леди. Хлоди моментально забыла, что собиралась устроить разборки. Она машинально поправила волосы и одернула кофту, эти движения записаны в геноме у всех женщин мира. Женщины искренне верят, что после таких незамысловатых манипуляций они выглядят лучше, чем двадцать секунд назад, когда они только подошли к зеркалу. Женщины ошибаются. Не зафиксировано ни одного случая, чтобы дурнушка, помахав руками перед зеркалом, вдруг превратилась в писаную красавицу. Ни одного! Вот и миссис Майкл Фонг это не помогло, лучше выглядеть она не стала. Однако прыщавый парень не смутился, а смело продолжил:
– У вас какие-то затруднения, леди?
О, да, у Хлоди Фонг были затруднения. Ее затруднения начались восемнадцать лет назад, когда она вышла замуж за Майкла Фонга. Миссис Майкл Фонг готова была поведать миру о своих затруднениях, чтобы еще раз услышать в свой адрес обращение «леди».
Майкл сначала решил, что прыщавый очкарик тоже состоит в этой шайке, организации «Save Soul», но на куртке парня не было значка. Насколько знал Майкл, члены общества носят значок всегда. Стало быть, этот тип – не из SS, но тогда кто он и что ему нужно от Хлоди? Парень, конечно, постарше Лю будет, ему около двадцати, гормоны ходят по организму батальонами. В его возрасте сексуальными кажутся даже два воздушных шарика. И еще он плохо видит, вон, линзы на очках какие толстые. Несмотря на эти факторы, очень сомнительно, что мальчишка вдруг воспылал страстью к Хлоди.
– Простите, – вступил в разговор Майкл, – вы сотрудник аэропорта?
– Ах, извините, – смутился прыщавый парень, покопался в кармане куртки и вытащил визитку, – вот, возьмите. Я тоже участвую в проекте.
Майкл взял визитку. Сверху было написано «М. Бенджамен Войт», чуть ниже «менеджер» и название фирмы. Название ничего не сказало Майклу, чтобы продолжить разговор, он поинтересовался:
– А что означает буква «М»?
Парень страшно смутился и даже протянул руку, чтобы отобрать у Майкла визитку, но вовремя понял, что это выглядит смешно.
– «М» – это… Это мое первое имя, – он замолчал, надеясь, что дальнейших вопросов не будет. Но тут светскую беседу решила поддержать Хлоди. Ей, во-первых, хотелось еще раз услышать обращение «леди», а во-вторых, она была страшно недовольна тем, что муж в очередной раз пытается оттеснить ее на задний план. Миссис Майкл Фонг издала странные звуки, свою собственную интерпретацию «кокетливого смеха». Будь у нее в руках веер, она бы хлопнула парня по руке, но веера не было, поэтому Хлоди перехватила визитку:
– Я попробую угадать, – игриво начала она. Парень еще больше смутился и затравленно оглянулся, похоже, искал пути к отступлению, но было уже поздно. – «М», – продолжила Хлоди, – это Майкл. Я угадала?
Майклу стало жаль мальчишку. Ему явно не хотелось раскрывать страшную тайну буквы «М».
– Мортимер? Маркус? – продолжала перечислять Хлоди.
– Нет, – парень, наконец, решился, – Мерлинус.
– К-кто? – удивилась Хлоди.
– Мер-ли-нус, – громко и отчетливо повторил парень, и уточнил, – это мое первое имя. Зовут меня так.
Глава VIII. Мерлинус Бенджамен Войт
Мерлинус Бенджамен Войт не был расистом, не был он также приверженцем нацизма, но кое какие соображения по поводу того, каким группам населения следовало бы запретить размножаться, у Мерлинуса Бенджамена Войта были. Его «черный список» был очень коротким: под первым и единственным номером там шли учителя латыни. А еще Мерлинусу Бенджамену Войту казалось очень несправедливым, что родителей не выбирают. Хотя он признавал, что, если бы такая возможность, – выбирать себе родителей, – вдруг появилась, большое количество пар вмиг стали бы бездетными, а к другим выстроилась бы огромная очередь потенциальных отпрысков. И никто (уж в этом Мерлинус Бенджамен Войт был абсолютно уверен), никто, находясь в здравом уме и твердой памяти, не выбрал бы в качестве родителей долбаных преподавателей латыни.
Но самая большая несправедливость заключалась в том, что отцом Мерлинуса Бенджамена Войта как раз и был долбаный преподаватель латыни, к тому же помешанный на сказаниях о короле Артуре и рыцарях Круглого Стола. Только такому идиоту как старший мистер Войт могла прийти в голову мысль назвать сына не Франклин Делано, не Рональд и даже не Джордж (в память о парочке президентов по фамилии Буш). Нет, аполитичный до мозга костей старший Войт считал величайшей банальностью называть детей именами бывших президентов. Мистер Войт считал себя человеком интеллекта, банальные поступки шли вразрез с его жизненными принципами. Своего первенца он решил назвать в честь знаменитого волшебника, подвизавшегося при дворе Короля Артура. По правде говоря, во всех адаптированных и неадаптированных книгах волшебника звали Мерлин, но папа Войт и здесь отличился, он вычитал где-то, что имя Мерлин ведет свое происхождение от латинского «мерлинус».
Так бы и жить Войту младшему со странным именем, более похожим на название глубоководной рыбы, если бы не бабушка. Бабушка по материнской линии была женщиной приземленной, далекой от высоких материй. Латынь она видела только на рецептурных бланках. Когда супруга мистера Войта сообщила матери по телефону, как предполагается назвать внука, новоиспеченная бабушка пригрозила лишить новорожденного наследства, если ему не дадут еще и нормальное имя – Бенджамен. В честь президента Франклина. Дурацкое слово «Мерлинус» признавать за имя бабушка категорически отказывалась. Старший Войт был абсолютно уверен, что теща все делает ему назло, и первый его порыв был, – позвонить ей и сказать, что он не собирается прогибаться под ее капризы. Он даже набрал номер, чтобы раз и навсегда покончить с вмешательством тещи в свою жизнь, но тут супруга озвучила сумму наследства. Сумма оказалась настолько значительной, что даже гордящийся своим равнодушием к земным благам мистер Войт не смог ее проигнорировать. Так в свидетельстве о рождении младшего Войта появилось второе имя.
Когда маленький Мерлинус Бенджамен Войт приезжал вместе с родителями в гости к бабушке (по молчаливой договоренности между тещей и зятем, это случалось не чаще двух раз в год, – на Рождество и День матери), она называла его только Бен и никогда Мерлинус. Требование распространялось и на родителей Мерлинуса, как только они переступали порог бабушкиного дома. Если к бабушке приходили соседи с детьми подходящего возраста, она представляла им внука так: «А это наш Бен». Старший мистер Войт недовольно морщился, но перспектива получения наследства заставляла терпеть то, что он потом, вернувшись домой, характеризовал как «самодурство тещи».
Уже годам к пяти Мерлинус Бенджамен Войт понял, что отношения между бабушкой и отцом напряженные и что главным источником этой напряженности является он, Мерлинус. Примерно в то же время он интуитивно встал на
