Корвин придвинул плетеное кресло к балюстраде и сел. Включил стационарную связь. Изображение префекта станции возникло на фоне балюстрады.
– В чем дело, Друз? Опять поссорился с моей сестренкой?
– Ссора затянулась, – ответил Друз, кривя губы. – Тебе придется нас мирить.
Хотя Друз пользовался защищенным каналом, говорить в открытую, что произошло, он не решился.
– Думаешь, я могу вас помирить?
– Кто же еще? Ты знаешь, какой у нее характер!
– Где встретимся? У меня? – спросил Корвин.
– Я уговорил Валерию поехать в гости к сенатору Манлию Торквату. Он нас помирит. В шесть вечера мы прибудем. Извести кого надо. Нам нужна помощь. Сулла тоже будет.
«Неужели все так серьезно?» – с тоской подумал Корвин.
Впрочем, что дело серьезно, он понял еще на балу. Когда Верджи подошла к нему после разговора с послом и, склонив голову ему на плечо, прошептала:
– Посол сказал, что о рождении ребенка не может быть и речи. Я должна покинуть планету в течение ближайших трех месяцев, после этого предложение теряет силу. Он опять вел себя так, будто оказывал мне огромную милость.
Пока Верджи говорила, посол Колесницы внимательно за ними наблюдал. Этот человек все рассчитал: и то, что Верджи откажется покинуть Лаций, и то, что передаст мужу разговор с колесничим слово в слово.
– Посол сказал, что очень рискует, делая мне это предложение, – шепнула Верджи. – Но он всегда испытывал симпатию к Лацию.
«Конечно, рискует! Еще бы! Ведь он предупреждает Лаций, своего врага, о близкой угрозе! Он даже называет срок. Весь вопрос, от кого эта угроза исходит!»
* * *
Каюта Друза была отделана не хуже, чем атрий станции. Трапециевидное помещение расширялось в сторону панорамного окна. Небо (не голограммное, а настоящее), бархатно-черное, с россыпью звезд и синей долькой наполовину освещенной управляющей станцией Звездного экспресса глядело в три огромных окна, что занимали всю наружную, самую длинную стену. Роскошные диваны, стол из настоящего дерева в центре. Каюта не делилась на несколько помещений – это была одна спальня-гостиная-кабинет.
Первым делом Лери закрыла ставни, небо исчезло, и сразу ощущение пространства и бесконечности сменилось замкнутостью военного бункера.
– Дорогая, давай поговорим! – На губах Друза застыла фальшивая улыбка. Лери невольно огляделась. Так может улыбаться человек, которого жена застала в спальне в объятиях любовницы.
Но Друз был одет, и любовницы рядом не наблюдалось.
– Может быть, пригласим сюда Клио? Кажется, ты собирался устроить любовь втроем? – спросила Лери. Но шутка получилась не игривой, а грубоватой.
Друз опустился на кресло, сцепил руки в замок. Взгляд его сделался взглядом несчастного провинившегося пса, который не рассчитывает на прощение.
– Лери, ты должна уехать вместе с нашим малышом на Острова Блаженных, – предложил он севшим голосом.
– Вот как? Ты что-то утаил от других, Лу, – она уселась рядом с ним, провела ладонью по его щеке. – Что именно, дорогой? – Таким тоном мог бы разговаривать следователь с подозреваемым.
– У нас никогда не было тайн друг от друга, Лери, не так ли?
– Ну конечно, милый, мы все делали сообща. Во все передряги попадали вместе. Правда, обычно еще во всех наших приключениях принимал участие Марк – в той или иной мере. Хотя, по сути, он и сейчас тоже участвует. На расстоянии.
Лери изобразила улыбку, как бы всем своим видом показывая: «Говори, не бойся, милый, я тебя не съем».
– Дело в том, что… – Друз откашлялся. – Я думаю, что этот треклятый катер… Может угробить нашу планету.
– Ты ничего не сказал об этом Сулле.
– Это всего лишь догадка. У меня нет доказательств.
– Так что же ты утаил, дорогой?
– Один факт… Про бомбу.
– Ну да, Сулла предположил… – Лери запнулась. – Разве наши саперы не могут разминировать бомбу за три месяца? За что им тогда платят деньги? Или у них дрожат руки с перепою?
– Это не простое оружие, Лери. Это замаскированная под корабль хронобомба.
Лери почувствовала, что у нее вспотели ладони, а во рту пересохло.
– Ты не ошибся? – спросила она наигранно бодро. – Ты ведь часто ошибаешься… так ведь?
– Я не ошибся. У меня есть подозрение, что бомба очень мощная. И спастись… тем, кто попадет под удар, не удастся. Не исключено, что наша планета вообще исчезнет. Или так пострадает, что на ней прекратится жизнь.
– Но ведь этот катер не так велик.
– Дело не в размере. Принцип устройства – вот что главное.
У Лери мелькнула надежда, слабая, тусклая надежда:
– Скажи, что ты это выдумал, чтобы меня напугать.
Вид у Друза в этот момент был самый нелепый. Он шевельнул губами.
Лери внезапно успокоилась, во всяком случае внешне, и спросила тихим севшим голосом:
– Так почему ты решил, что это хронобомба, к тому же такая мощная?
– Когда-то в Норике лет сорок велись работы по созданию подобного оружия, но после двух-трех испытаний на астероидах отказались от этой затеи – риск был очень велик. Я понял, что нам подсунули, когда догадался установить, из чего сделан прочный корпус катера. Это сплав G-7, который специально создали для экспериментальных образцов. Сплав этот используют в технополисе. Но не при строительстве кораблей. Тогда я просканировал катер, убрал на вирт-модели все перегородки и получил схему хронобомбы. Три контура. Три спирали времени, усиливающие друг друга. Кто видел их хоть раз, узнает сразу. Они так же узнаваемы, как модель атома или схема Солнечной системы.
– Когда она сработает?
– Я же сказал: не знаю. Может быть, через три месяца. Может быть, завтра.
– Что будет с Лацием?
– Тоже сказать не могу.
– Но зачем понадобился пилот? Для маскировки?
– Наверное. Чтобы мы приняли корабль как родной и ничего не заподозрили.
– То есть корабль взорвется, когда окажется на Лации?
– Нет, не то. Он может взорваться и в космосе. Я не знаю всех параметров…
– Но это же наш, лацийский, корабль!
– Нет, дорогая, это копия нашего корабля. Как пилот – копия нашего легионера. Внутрь встроена адская начинка. Если это чужие… извини, безумная версия… но, если это чужие, возможно, они просто скопировали найденный корабль и вставили туда бомбу.
– Зачем?
– Что-то вроде мины на дороге цивилизаций. Кто нашел, тому не повезло.
Лери задумалась. Несколько минут они сидели молча.
– Пояс шахида, – сказала она тихо.
– Что?
– На Старой Земле когда-то люди взрывали друг друга, привязывая к телу пояса со взрывчаткой. Примерно так взорвал себя один нер во время войны за Дубль-Марс. Я помню об этом памятью деда. Теперь этот пояс привязан к нашей планете.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
