это ни о каком нездоровье не говорит. Среди моих сверстников мало кто себе что до брака позволял, а если и позволял, то старался побыстрее жениться. Но хотя я женился невинным, моя невинность совсем не мешала моей мужественности. Я ушел добровольцем на фронт и воевал, мне порой приходилось принимать непростые решения и брать на себя ответственность, мне было просто не до любви и брака тогда. Как, впрочем, и большинству тех, с кем вместе я сражался. А потом женился, и опять же жил с женой, и других женщин не знал. Ну ладно, вернёмся к тебе. У тебя есть основания предполагать, что на любимой так просто не жениться, и заговорщики пообещали тебе её в надежде тебя этим купить. Так?
-- Да! Но я знаю, что она отвергла и возненавидела бы меня, если бы я ради нашего с ней счастья предал бы тебя, государь. Ведь в случае переворота тебя бы ждала позорная смерть...
-- Да, Роза купить своё счастье ценой моего позора и гибели государства не согласилась бы, -- ответил Асеро. Поймав удивлённый взгляд юноши, он продолжил -- Не бойся, она рассказала мне всё. Ночью я застал её в саду плачущей. Она не могла спать от горя, считая тебя мёртвым. Но я сказал ей, что ты жив и что она сможет тебя сегодня навестить.
-- Государь, я не знаю как и благодарить тебя: брат пугал меня, что если ты узнаешь про наш поцелуй, то меня ждёт позор и смерть.
-- Неужели ты и в самом деле боялся расправы за поцелуи с Розой? Но что я мог сделать тебе? В худшем случае услал бы тебя куда подальше. Расстаться с любимой горько, но ведь в противном случае с ней вообще может беда случиться, ты, надеюсь, понимаешь это.
-- Я понимаю, государь. Мне ещё бабушка говорила, что носящие льяуту стоят над законом, и потому могут сделать с кем угодно что угодно, и потому я должен опасаться. Говорила, что Инти к себе женщин затаскивает и делает с ними разные непотребства, ей об этом подруга рассказала, а она кристально честный человек. Хотя Роза мне говорила, что это чушь, никого в доме Инти не пытают и женщин он не затаскивает. Не знаю, кому верить, может, ей про это просто не говорят. И потому я очень боялся Инти, боялся, что его люди возьмутся за меня и подвергнут пыткам.
-- Неужели ты думаешь, что я терпел бы такое у себя под носом или что не заметил бы? Судя по всему, эту кристально честную подругу твоей бабушки кто-то обманул. И зачем тебя пытать?
-- Чтобы заставить рассказать больше, чем я хотел бы рассказать. Ну или даже из любви к искусству.
-- Что за чушь!
-- Ну, если моему брату нравится издеваться надо мной, несмотря на то, что он мой брат, то почему людям, имеющим власть, не поиздеваться так с теми, кто им не брат?
-- Понятно... то есть ты привык, что вроде бы близкий человек может быть с тобой жесток, потому от неблизких ждёшь худшего. Да, не позавидуешь тебе.
-- Не только в этом дело. Государь, я ещё не все рассказал тебе. Кажется, я видел человека Инти вживую, и это было страшно. В общем, я сначала думал написать о случившемся записку и отнести в дом Инти, но за этим делом меня застал Теосинте. Я ему вкратце рассказал... не упоминая Розу. Он сказал, что будет лучше, если он лично передаст записку людям Инти, а мне лучше возле дома Инти не появляться. И что если от меня захотят каких-то уточнений, то меня вызовут. Я вздохнул с облегчением, но потом в моё сердце поселилась смутная тревога. Допустим, меня не вызывают. Но ведь не одного же меня так шантажировали. Кого-то другого тоже могли вызвать, и он мог не устоять. Или устоял, и тоже написал записку... Но вокруг ничего не происходило. Я заподозрил, не предатель ли Теосинте. Или может он нарочно мне такую проверку устроил? Или переданная им записка затерялась? В общем, я решил, что должен написать её ещё раз и занести в дом Инти сам.
-- Похвально, что ты так решил. Ну а вот насчёт Теосинте, это интересно. Всё-таки позволь я обратно Горного Ветра позову, -- но увидел лицо юноши, Асеро понял, что тому эта идея не по нраву. -- Ну ладно, отдыхай, ты устал и тебе лучше поспать. Людей Инти тебе нечего бояться. Да и самого Инти тоже, про женщин всё сплетни, кто-то когда-то видел его с женщинами-агентами и насочинял небылиц. И насчёт Розы не беспокойся. Я даже сделаю так, что она придёт к тебе. Конечно, я не могу выдать дочь замуж за простого охранника, но... ещё мой дед Манко говорил, что заслуживший звание инки достаточно знатен, чтобы бы жениться на дочери правителя. А ты вполне сможешь заслужить это звание, тем более что времена предстоят далеко не безмятежные. А теперь спи, а когда проснёшься, увидишь рядом свою Розу, -- Асеро наклонился, и поцеловал юношу в лоб.
Когда Асеро вышел, Горный Ветер сказал:
-- Ну что, он рассказал тебе что-нибудь важное?
-- Да, это тебя он боится. Ему про твоего отца и про твоё ведомство успели глупостей наговорить, а мне он рассказал много. Будем надеяться, что Розе он ещё больше расскажет. Надо ей сюда тайком дорогу показать уже сегодня.
-- Ты уверен, что стоило рассказывать Розе обо всём? Она не разболтает?
-- Не разболтает. Раз так хорошо свою любовь скрывала, значит, будет хранить тайну и дальше. Понимает же, что от этого жизнь любимого зависит. А кроме того, у меня есть одно соображение... -- Асеро вздохнул, -- нужно всё-таки окончательно проверить, была ли мотивом Золотого Лука ревность, и Роза тут незаменима.
-- Ну ладно. В данном случае ты прав, наверное. Пока лекаря ещё нет, можно мне прямо здесь обсудить, что Золотой Шнурок тебе поведал.
-- Я и сам так хотел, -- сказал Асеро присаживаясь на скамью и пытаясь сообразить, как начать столь важный для него разговор. Теосинте, о котором говорил Золотой Шнурок, был одним из двух замов Кондора, и до тех пор Асеро не доводилось слышать о нём чего-либо плохого.
Родители Теосинте были эмигранты в Тавантисуйю из Мексики. В христианском мире нередко подчёркивали, как много тавантисуйцев готово бежать в христианский мир и как мало желающих поселиться в Тавантисуйю
