В коротеньком черном платье от Диора, купленном в Париже неделю назад, Келли и впрямь выглядела сногсшибательно. Она обладала редким даром одеваться крайне вызывающе, почти на грани бесстыдства, но никогда ее не переходила. Водитель Дугласа уже позвонил ей снизу, готовый везти в «Савой».
«Этот засранец может и подождать, – подумала Келли. – Как, впрочем, и остальные. Сегодня я им всем нос утру. Пусть увидят, как должна выглядеть настоящая женщина. И Дуглас наконец поймет, чего может лишиться».
Она налила себе третью, и последнюю, двойную порцию джина, закурила, а потом свирепо лягнула одну из кошек, имевшую неосторожность потереться об ее лодыжку.
– Пошла прочь, дрянь!
Дуглас тем временем уже нервничал не на шутку. Все остальные давно восседали за длинным столом отдельного зала с видом на Темзу. Келли опаздывала на целый час. Господи, мысленно молился он, хоть бы она не готовила свой очередной царственный выход!
Сегодняшний вечер имел для него особое значение. Торжественный ужин был посвящен очередной ежегодной встрече «Большой семерки», группы могущественных и богатых людей, которые двенадцать лет назад помогли Дугласу захватить контроль над группой «Трибюн».
Дуглас восседал во главе стола, а Келли было отведено место напротив, в противоположном конце. Дуглас предпочитал в последнее время держаться от нее как можно дальше. Справа от Дугласа сидел Аарон Сеймур, глава знаменитого рекламного агентства «Маклейрдс», слева – сэр Филип Шарп, председатель совета директоров группы «Трибюн». Далее расположились сэр Роберт Биллинг, председатель правления банка «Модтерн», Эндрю Карсон, правая рука Дугласа и исполнительный директор группы «Трибюн», Гэвин Мейтсон, директор компании «Новая технология», и Стивен Рейнольдс, один из наиболее влиятельных и пробивных людей в Лондоне, к мнению которого прислушивались все – от президента банка до премьер-министра.
За порядком во время всей торжественной церемонии надзирал личный дворецкий Дугласа. Дальнейшее промедление грозило обернуться неприятностями. Дворецкий в очередной раз позвонил по мобильному телефону водителю Келли. Слава Богу, они уже подъезжали!
Как и желала миссис Холлоуэй, вход ее был обставлен по-королевски. Все не просто повернули головы, но вытянули шеи, чтобы получше ее рассмотреть. Келли эффектно продефилировала прямиком к Дугласу, низко склонилась к нему, чтобы все смогли полюбоваться ее новым бюстом, и страстно поцеловала в губы. Дуглас уловил аромат дорогих духов, смешанный с джином. Опасный признак.
Пока она шла к своему стулу, он достал салфетку и вытер губы с такой тщательностью, словно поцеловался с прокаженной.
Налили шампанское, и Дуглас встал, чтобы произнести речь. Присутствующие мысленно застонали. Худшего оратора невозможно было вообразить. Причем говорил Дуглас с видом побитой собаки, втянув голову в плечи, как бы подчеркивая, что его вынудили это сделать. В прошлом Аарон Сеймур писал за него тексты речей, но за все годы Дуглас так и не сумел избавиться от своего франко-канадского акцента, и не каждый мог понять его.
Он выложил перед собой на столе карточки с тезисами своей речи. Всего шесть штук.
– Прежде всего, – начал он запинаясь, – я бы хотел поблагодарить вас за то, что все мы сегодня вновь собрались здесь, на двенадцатой ежегодной встрече «Большой семерки». После первой нашей встречи, состоявшейся в дешевом китайском ресторанчике в Пимлико,[8] мы сделали колоссальный шаг вперед. И это можно смело отнести ко всей группе «Трибюн»…
«Я просто сдохну, если мне придется выслушать его идиотскую речь целиком», – подумала Келли. Чтобы скоротать время, она принялась играть в «числа», свою излюбленную игру. Себя она считала «десяткой», а остальным присутствующим в зале дамам присваивала ту или иную оценку по десятибалльной шкале, в зависимости от их привлекательности.
Подобно многим красивым женщинам, она была безжалостна к тем особам женского пола, которые красотой не отличались. На ее взгляд, они просто ленились. Либо не прикладывали труда, чтобы похудеть, либо небрежно одевались, либо не знали, какую следует сделать пластическую операцию. Женщина с длинным носом, отвисшими грудями, слишком тонкими губами или толстыми ляжками автоматически получала оценку «ноль». Отсутствие самоуважения. Одежда, вышедшая из моды, влекла за собой снижение оценки еще на пять баллов. Лучше иметь один потрясающий и убийственно дорогой наряд, чем десяток невзрачных и дешевых.
Прежде и Дуглас любил эту забаву, подумала Келли. Особенно когда она расписывала ему нижнее белье, в которое рядились те или иные дамочки, чтобы скрыть свой целлюлит. Но в последнее время Дугласу стало не до игр. Ему вообще, похоже, все смертельно надоело.
Наконец он закончил речь и сел. Все вежливо зааплодировали. Еще бы, негодующе подумала Келли. Благодаря Дугласу все они миллионы заработали. Хотя благодарить им стоило не только Дугласа.
Именно она в свое время познакомила его с Аароном Сеймуром, главой одного из наиболее преуспевающих рекламных агентств в мире. Короткая интрижка с председателем компании, и дело было сделано. Она познакомила Дугласа и с сэром Робертом Биллингом, сумев при этом убедить строптивого лорда, что Дуглас – именно тот человек, на которого можно полностью положиться. Келли свела своего мужа и со Стивеном Рейнольдсом, благодаря которому перед Дугласом открылись такие лондонские двери, в кои сам он безуспешно колотил бы до скончания века. Келли устраивала обеды и ужины, флиртовала с мужчинами и повсюду, от Флоренции до Торонто, закатывала роскошные вечеринки, на которых терпела скучных жен влиятельных мужчин.
Покончив с ужином, Келли отправилась в туалет, чтобы исторгнуть из себя все съеденное. «Минута обжорства – годы жирных ляжек» – таков был другой ее девиз. Подкрашивая губы, она подумала, что все-таки стоило бы последовать совету врача и попробовать питаться нормально. Однако это было нелегко.
Когда Келли возвращалась в зал, в коридоре она миновала Дугласа, который говорил что-то жене Стивена Рейнольдса.
– Карен, ты очаровательно выглядишь сегодня! – расслышала Келли, проходя мимо парочки. – И платье на тебе изумительное.
Келли не могла поверить собственным ушам. Делать комплименты другой женщине, да еще в ее присутствии! Какая наглость!
Она решительно прошагала к своему забывшемуся супругу и, ухватив его за рукав, потащила к подоконнику.
– Как ты смеешь ее нахваливать, паразит ты этакий! – прошипела Келли. – У нее задница жирная, а ее рожей можно детей пугать. Она двоих сосунков вскормила. Груди у нее после этого, как коровье вымя, отвисли. А костюм – вообще из магазина готового платья! Не говоря уж о том, что ты ни слова не сказал о том, как я сегодня выгляжу и какое у меня платье! – Сама того не замечая, Келли заводилась и говорила все громче и громче.
