Анжела, Борис Ильич и двое мужчин в костюмах — юристы, как понял Марк. Никого из его людей внутрь не пустили. Он был один.
Он сел напротив Анжелы.
— Добрый день, — сказал он. — Выглядите прекрасно.
— Не тратьте время, — ответила она. — Вы знаете, зачем мы здесь.
— Знаю. Вы хотите, чтобы я подписал бумаги о сотрудничестве. Или о признании. Или о том и другом.
— Я хочу, чтобы вы подписали обязательство о возврате средств всем пострадавшим женщинам. Полный список — четырнадцать человек. Общая сумма — двадцать три миллиона рублей. Вы вернёте всё в течение шести месяцев.
— Двадцать три миллиона? — Марк усмехнулся. — Вы преувеличиваете. Я никогда не брал столько.
— Я не преувеличиваю. Я посчитала. С учётом инфляции и морального вреда.
— Моральный вред — это ваша фантазия.
— Это моё условие.
Марк посмотрел на неё. Она не шутила. Она действительно верила, что он подпишет этот документ.
— Анжела Викторовна, — сказал он спокойно, — вы умная женщина. Но вы совершаете ошибку. Вы думаете, что я здесь, потому что боюсь вас. Я здесь, потому что хочу предложить вам кое-что другое.
— Мне не нужны ваши предложения.
— Вы уверены? Даже если это предложение касается вашего собственного прошлого?
Она замерла. Марк заметил, как напряглись её плечи, как пальцы сжали край стола.
— Что вы знаете о моём прошлом? — спросила она.
— Всё. Студия «Фитнес-Профи», 2005 год. Вы были номинальным директором. Реальным владельцем был человек по фамилии Гольдман, который использовал студию для отмывания денег казино. Когда Гольдмана арестовали, студия обанкротилась, оставив долгов на восемнадцать миллионов. Вы ушли от ответственности, потому что дали показания против Гольдмана. Но вы знали, чем он занимался. Вы были не жертвой, а соучастницей.
Анжела побелела. Борис Ильич сделал движение, но она остановила его жестом.
— Это было двадцать лет назад, — сказала она тихо. — Я была молода. Я не понимала...
— Вы понимали, — перебил Марк. — Вы понимали, что деньги приходят из казино. Вы понимали, что Гольдман платит вам за то, чтобы вы молчали. Вы закрывали глаза. А когда запахло жареным, вы сдали его, чтобы спасти себя.
В зале повисла тишина. Юристы переглянулись. Борис Ильич смотрел на Анжелу с беспокойством.
— Зачем вы это говорите? — спросила она.
— Чтобы вы поняли: мы не так уж разные. Вы тоже обманывали. Вы тоже использовали людей. Разница только в том, что я делал это профессионально, а вы — по молодости. Но вы не имеете права судить меня.
Анжела медленно встала.
— Уходите, — сказала она.
— Я уйду. Но сначала вы выслушаете моё предложение. Я возвращаю деньги всем, кого обманул. Полностью. Все двадцать три миллиона. Я выхожу из игры. Я уезжаю из страны. А вы забываете о моём существовании. И о своём прошлом тоже забываете.
— Вы шантажируете меня?
— Я предлагаю сделку. Равную сделку. Вы оставляете меня в покое, я оставляю вас в покое.
Анжела смотрела на него. Марк видел, как в её глазах борются гнев, страх и что-то ещё — возможно, уважение.
— Вы дьявол, — сказала она.
— Я реалист.
Она долго молчала. Потом сказала:
— Хорошо. Я согласна.
Марк кивнул. Он знал, что она согласится. У неё не было выбора.
Они подписали бумаги — не юридический документ, а меморандум о взаимных обязательствах. Марк обязался вернуть деньги в течение трёх месяцев. Анжела обязалась не передавать материалы в полицию и не разглашать информацию о его личности.
Когда всё было подписано, Марк встал.
— Я сдержу слово, — сказал он. — В отличие от вас, я никогда не нарушал прямых обещаний.
— Вы нарушали всё, что можно, — ответила она.
— Возможно. Но не это.
Он вышел из конференц-зала, прошёл мимо своих людей, которые ждали его на улице, и сел в такси.
— В аэропорт, — сказал он.
В машине он открыл блокнот и вырвал страницы с записями об Анжеле, о Ларисе Павловне, о Екатерине. Он сжёг их зажигалкой, ссыпал пепел в пепельницу.
Он сдержит слово. Вернёт деньги. Уедет. Но не потому, что боялся Анжелы. А потому, что игра перестала приносить удовольствие. Впервые за много лет он почувствовал усталость, которая не проходила. Усталость от лжи, от масок, от пустоты внутри.
Может быть, это было то, что нормальные люди называют совестью. А может быть, просто выгорание.
Он не знал. И не хотел знать.
Глава 12
Финал. Маски падают
1
Через три месяца Марк выполнил свои обязательства. Он вернул деньги всем женщинам, которых обманул за последние четыре года. Не только тем, чьи имена были в списке Анжелы, но и тем, о которых она не знала. В общей сложности — тридцать один миллион рублей.
Он делал это не из благородства. Он делал это, потому что хотел закрыть эту главу своей жизни навсегда. Без хвостов. Без преследования. Без чувства, что кто-то когда-то может вернуться и напомнить ему о том, кем он был.
Он продал квартиру в Москве, закрыл счета, конвертировал оставшиеся средства в криптовалюту и открыл новый счёт в банке страны, где его никто не искал. Он купил билет в Буэнос-Айрес — город, где он никогда не был, где не говорили по-русски, где он мог стать кем угодно. Или никем.
Перед отъездом он сделал последний звонок. Анжеле.
— Я улетаю, — сказал он. — Всё, что обещал, я сделал.
— Я знаю. Я проверила.
— Значит, мы в расчёте.
— Да.
Он помолчал. Потом сказал:
— Знаете, Анжела Викторовна... я вам завидую.
— Чему?
— Вы нашли способ использовать свою тень. Превратили её в оружие. А я свою тень просто носил с собой. Она тянула меня вниз.
— Вы могли остановиться в любой момент.
— Мог. Не захотел.
Она молчала.
— Прощайте, — сказал он.
— Прощайте.
Он положил трубку.
В аэропорту Пулково он прошёл паспортный контроль по паспорту на имя Максима Сергеевича Горелова. Впервые за много лет он использовал настоящее имя. Это было странное чувство — быть собой. Не Марком, не Александром, не кем-то ещё. Просто Максимом.
Он сел в самолёт, закрыл глаза и почувствовал, как с него спадает тяжесть. Не вся, но достаточно, чтобы дышать.
Он не знал, что Анжела, положив трубку, открыла свой второй ноутбук и посмотрела на папку «Долги». Она долго смотрела на экран, потом закрыла ноутбук и убрала его в сейф.
Всё было кончено. Она победила. Но победа не принесла облегчения.
2
Через месяц после отъезда Марка Анжела получила письмо. Обычное, бумажное, с маркой и штемпелем. Конверт был без обратного адреса.
Она открыла его на террасе, под шум соснового леса. В конверте был один лист бумаги
