я немного преувеличиваю, но они достаточно большие, чтобы чрезмерно подпрыгивать, и если судить по его напряженному взгляду, то надзиратель
определенно заметил.
Как будто внезапно осознав, что он пялится, он намеренно отводит взгляд, запуская пальцы в свои темные вьющиеся волосы и направляясь к моей камере. Я просто продолжаю прыгать, как будто его здесь вообще нет. Как будто я не только что застала его разглядывающим мою стойку.
Он поигрывает ключами в руке, подходя к двери моей камеры, вставляет один в замок и замирает, прежде чем повернуть его. Я замечаю, как он разглядывает поднос на земле, хмурится, прежде чем поднять глаза и встретиться со мной взглядом.
— Ты съела не всю свою еду, — бормочет он, между его бровями образуется небольшая складка, и выражение его лица становится жестче.
Думаю, это подтверждает, что я была права насчет крекеров.
— Пытаюсь сократить потребление углеводов, — легкомысленно отвечаю я, хотя это выходит с придыханием и высокопарно, поскольку я все еще не приостановила свои прыжки.
Челюсть Кэма сжимается, мускулы на ней напрягаются. Он долго задумчиво смотрит на меня, как будто пытается что-то придумать, но потом просто с хмурым видом качает головой.
— Заканчивай есть, и я отведу тебя в душ.
Я перестаю прыгать, тяжело дышу и поднимаю руку, чтобы вытереть пот со лба.
— Просто умираешь от желания снова увидеть меня обнаженной, да? — я усмехаюсь.
Его глаза темнеют.
— Не льсти себе, звереныш.
Поворачивая ключ в замке, он толкает дверь камеры, а я закатываю глаза и фыркаю от смеха.
— Пожалуйста. Ты хочешь меня так сильно, что даже не можешь этого вынести.
Я ожидаю, что он бросит какой-нибудь ехидный ответ, но вместо этого он застает меня врасплох, входя в мою камеру и направляясь ко мне с хищным блеском в глазах. Я настолько ошеломлена его подходом, что у меня даже нет времени осознать происходящее, прежде чем он прижимает меня спиной к задней стене, прижимая к ней своим массивным телом и крепко прижимая татуированное предплечье к моему горлу.
— Ты не могла ошибаться сильнее, и все же ты здесь, снова набрасываешься на меня, — рычит он, низкий, хрипловатый тон его голоса вызывает у меня приятную дрожь. — Можешь ли ты быть в еще большем отчаянии?
Моя киска — чертова предательница, потому что каким бы ненавистным ни был этот мужчина — как бы сильно я ни ненавидела его и все, за что он выступает, — у сучки хватает наглости намокать в ответ на этот его сексуальный голос и тяжесть его твердого тела, прижатого к моему. И серьезно, какого черта от него так чертовски вкусно пахнет? Может быть, это просто потому, что он чистый, а мне позарез нужен еще один душ. Да, именно так.
Я снова закатываю глаза, изо всех сил стараясь казаться равнодушной к нему, и облизываю губы языком. Я даже не удивляюсь, когда его пылающий взгляд опускается на мой рот, прежде чем снова встретиться с моим.
— Скажи мне, Луна, твой Альфа-партнер знает, какая ты шлюха? — насмешливо спрашивает он.
В ответ я смеюсь в его глупо великолепное лицо. Я ничего не могу с собой поделать; этот придурок действительно думает, что я замужем за своим братом.
В его глазах вспыхивает гнев, и он сильнее прижимает предплечье к моему горлу.
— Что тут смешного?
— Ты видел меня голой! По-твоему, я похожа на меченую? — я хихикаю.
Он в замешательстве хмурит брови, его крепкая хватка ослабевает.
— Меченая?
Я пользуюсь его секундным замешательством, упираясь ладонями ему в грудь и сильно отталкивая его.
— Да, тупица. Когда волки-оборотни спариваются, они отмечают друг друга. Они исключили это из вашего руководства «Охота на оборотней для чайников»?
Он делает угрожающий шаг ко мне, но я быстро реагирую и отскакиваю в сторону, понимая, что это отличная возможность убраться подальше. Дверь камеры широко открыта, так что большая задница Кэма — единственное, что сейчас стоит между мной и свободой.
Жаль, что он набрасывается на меня так быстро, что я едва успеваю моргнуть. Его крепкая рука обвивается вокруг моей талии, когда я собираюсь проскочить мимо него к двери, притягивая меня обратно к нему.
— Отпусти меня! — я вырываюсь, врезаясь локтем ему в ребра.
В то же время я другой рукой хватаю его за пальцы, резко загибая их назад. Он с шипением втягивает воздух сквозь зубы, и его хватка на моей талии слегка ослабевает — ровно настолько, чтобы я развернулась и ударила коленом ему в пах.
Эй, я никогда не говорила, что буду драться честно.
— Сука! — Кэм задыхается, но, хотя его лицо искажается от боли, он не отпускает меня.
И когда я наваливаюсь на него всем своим весом, пытаясь вывести из равновесия, это только отбрасывает нас обоих на твердый бетонный пол.
Его большое тело в основном смягчает мое падение, но он быстро оправляется от удара, и мы вдвоем катаемся по земле, пытаясь одержать верх. Я использую все, что знаю за годы тренировок в отряде, нанося удары руками и ногами по его телу. Мой противник ловко уклоняется от каждого удара — я была бы почти впечатлена, если бы не ненавидела его так сильно. Почти. Я буквально борюсь за свою жизнь, поэтому, когда мой кулак наконец соприкасается с его носом и из ноздрей брызжет кровь, болезненная волна удовлетворения разливается по моим венам.
— Черт возьми, прекрати! — рявкает Кэм, каким-то образом умудряясь обхватить руками оба моих запястья и подмять меня под себя.
Он прижимает меня своим гораздо большим телом, грудь вздымается, когда он смотрит на меня сверху вниз, а из его носа капает кровь.
— Ты действительно думаешь, что можешь сравниться со мной, малышка?
Я вскидываю голову, ударяясь лбом о его лоб. Вероятно, не лучший мой защитный маневр, поскольку мне так же больно, как, должно быть, и ему, но болезненный стон, вырывающийся из его горла при ударе, дает мне извращенное чувство победы, даже если он не ослабляет хватку.
— В чем, черт возьми, твоя проблема? — рычит он, сжимая мои запястья до боли.
Я вздрагиваю, и он, должно быть, видит это, потому что незаметно перемещает свои руки, все еще удерживая меня на месте, но явно более удобным способом.
— Моя проблема в том, мудак, что ты буквально держишь меня в заложниках, — киплю я, все еще извиваясь под ним в попытке освободиться.
Но он чертовски силен. Слишком большой. И теперь, когда он прижал меня к земле, я в крайне невыгодном положении.
— Отпусти. меня. Уходи!
К моему удивлению, он
