я не понимал насквозь, в какую игру она пытается играть, у меня возникло бы искушение выдавить из себя улыбку. Однако сейчас она трогательно прозрачна. Я бы не был там, где я есть сейчас, если бы мной легко манипулировали из-за перспективы легкой потаскушки.
Сохраняя невозмутимое выражение лица, я быстро открываю дверь камеры и приоткрываю ее ровно настолько, чтобы наклониться и поставить на место ее поднос с едой. Я мог бы заставить ее снова встать с другой стороны камеры носом к стене, но в этом нет необходимости, поскольку мне требуется всего две секунды, чтобы поменять подносы местами. И если она попытается броситься на меня и снова попытается сбежать… что ж, я почти надеюсь, что она это сделает.
Однако, похоже, сегодня Луна полностью привержена этому кокетливому, послушному поведению. Она не двигается с места, к моему большому разочарованию, когда я захлопываю дверь и снова запираю ее.
В любом случае, у меня действительно нет времени валять дурака здесь. Я должен попытаться что-то сделать с этой головной болью перед утренней тренировкой с Браво, и мне кажется, что этот холодный подвал только усиливает боль в моем черепе. Бросив последний взгляд на девушку в камере, я разворачиваюсь на каблуках и направляюсь к лестнице.
— Так скоро уходишь? — кричит она мне вслед.
— У меня полно дерьмовых дел, — ворчу я через плечо.
Наши взгляды встречаются на мимолетную секунду, и, клянусь, я вижу проблеск разочарования в ее глазах, когда она смотрит мне вслед, как будто надеялась, что я останусь.
Может быть, я наконец-то залез ей в голову. Но какая-то маленькая часть меня жаждет уйти, а это значит, что она влезает и в меня тоже.
12
Похоже, начальник тюрьмы сегодня не в настроении играть. Не то чтобы я хотела проводить время с этим придурком, но для моего плана побега было бы полезно попытаться выявить больше его слабостей и подсыпать ему немного сахара. С другой стороны, если судить по нашим нынешним стычкам, он, кажется, больше реагирует на соль.
Честно говоря, это работает. Мне не нужно притворяться, когда дело доходит до сексуального влечения к Кэму, но притворяться, что он мне действительно нравится, было бы утомительным усилием. Трахаться с ненавистью намного проще, не говоря уже о том, что было бы чертовски жарко наконец-то выпустить на волю все это накопившееся сексуальное напряжение между нами. Если повезет, я смогу получить от этого один-два оргазма, прежде чем оставлю его со спущенными штанами.
Услышав звуковой сигнал дверного замка наверху лестницы после его ухода, я направляюсь в переднюю часть камеры, чтобы забрать свой поднос и посмотреть, что есть в меню. Как только я беру его в руки, то морщусь от того, что нахожу.
Я никогда не пойму, почему люди берут такие вкусные блюда, как курица, и заправляют их майонезом. Я презираю все, что связано с этой приправой; я скорее умру с голоду, чем подавлюсь куском куриного салата на своей тарелке. Крекеры — это тоже сложный прием, поскольку я почти уверена, что именно их они используют, чтобы накачать меня волчьей отравой, так что, похоже, сегодня я съем только апельсин. Хорошо, что я люблю цитрусовые, и тот факт, что они уже очищены от кожуры, приятен на ощупь.
Присев на край своей раскладушки с подносом на коленях, я не спеша отделяю дольки фруктов и ем их одну за другой, смакуя каждый кусочек. Капитан придурок не скупился на то, чтобы накормить меня, но иногда он заставляет меня ждать некоторое время между приемами пищи, так что я считаю каждый кусочек. Откусывая от апельсина, я обдумываю разработанный мной план, как выбраться отсюда, как только моя волчица вернется, тщательно прокручивая в уме каждую деталь. У меня будет только один шанс на это, так что мой план должен быть надежным.
Закончив есть, я решаю спустить остатки еды в унитаз, поскольку надзиратель намекнул, что не будет продолжать кормить меня, если я не вылижу свою тарелку дочиста. Вот как я избавилась от крекеров после того, как он отчитал меня за то, что я не ела их вчера, и это был эффективный способ избавиться от доказательств моего несоблюдения. Он явно ничего не понял, когда сегодня уронил поднос со свежими блюдами. Молокосос.
За исключением вчерашнего дня, крекеры разошлись без каких-либо проблем. Я не уверена, то ли это из-за того, что на этот раз я не разломала их так хорошо, то ли из-за того, что пытаюсь смыть слишком много за один раз, но сразу после того, как я нажимаю на ручку, чтобы избавиться от остатков моего обеда, в миске начинает подниматься вода. Моя паническая реакция заключается в том, чтобы снова нажать на ручку и удерживать ее, но, конечно, от этого становится только хуже. Вода в унитазе поднимается быстрее, переливаясь через край и выплескиваясь на пол.
— Черт! — я шиплю, отпрыгивая назад, чтобы не намочить ноги.
Как, черт возьми, я собираюсь это объяснить?
Может быть, мне и не придется этого делать. Все еще может случиться само по себе… верно?
Но этого явно не происходит, потому что мне больше всего в мире не везет. Полоса невезения — вот что привело меня в эту камеру в первую очередь — какая-то ерунда не в том месте и не в то время, из-за которой эти парни решили, что я Луна моего брата и, следовательно, ценный заложник. Не то чтобы то, что я сестра Альфы, не делало меня такой же ценной, но все же. Похищение по ошибке при опознании только добавляет оскорблений к травмам.
Я не разбираюсь ни в чем полезном в сантехнике, поэтому всерьез подумываю о том, чтобы опустить руку в унитаз, чтобы посмотреть, смогу ли я как-нибудь убрать засор, когда слышу звуковой сигнал дверного замка наверху, и мой желудок опускается на дно.
Черт, у меня есть около трех секунд, чтобы придумать правдоподобное объяснение тому, что затопило мою камеру. Хотя, если честно, я не уверена, что вообще могу сказать. Если Кэм поймет, почему я смываю крекеры, он, вероятно, вернется к инъекциям, и тогда у меня не будет никакой надежды вернуть моего волка. Или он добавит аконит во что-нибудь другое, и тогда я вернусь к началу процесса устранения. В любом случае, мой тщательно продуманный план пойдет прахом, и мне понадобится чертово чудо, чтобы выбраться отсюда.
Мое сердце колотится в
