Читаем без скачивания Человек из чужого времени - Борис Сидненко

Развод состоялся. Вся разношерстная компания вышла из здания суда. У них были такие лица, словно каждого из них приговорили к пожизненному заключению. Наконец Василий сказал:

– Да, Михаил, круто, уважаю. Если я сейчас не выпью, то зарыдаю. Только что ты навешал Гамлету по самое некуда.

– Василий, верните паспорт, пожалуйста, и проверьте, кем вы остались.

– Да ладно, не хочу я быть Гамлетом. Подумаешь, вышла промашка, с кем не бывает.

– Ну-ка, Васька, расскажи нам про Машку.

– Без пол-литра об этом не расскажешь.

– Василий, соберитесь, рано расслабляться, нам еще через две недели идти в суд за решением, а затем в загс проштамповать паспорта о разводе.

– Вот за это я и не люблю женщин. Они все время держат нас в напряжении, – заметил Василий.

– Напрягают по полной, – согласился старпом.

– Это точно, стоит жениться – и понеслось, – добавил майор.

– Ладно, господа алкоголики, хватит болтать. Сегодня вы получите первую часть гонорара – два пол-литра.

– У-у-у, – недовольно в один голос протянули мужики.

Лиза их прервала:

– А через две недели еще столько же. Кроме того, вам причитается премия в размере десяти пол-литра. Главное – довести дело до конца. А на эти сто рублей купите себе хорошей закуски и помойтесь в бане.

Лиза протянула деньги. Василий взял их с театральной благодарностью.

– Мерси, мадам. Но хочу заметить, что от вашей махинации тоже не очень-то хорошо пахнет.

– Все, Василий, это уже перебор.

– Хорошо хоть, что все так гладко прошло. Сказать по правде, я сильно перетрухался в суде. Спасибо Михаилу. А что, мужики, может, и впрямь сходим в баньку, заодно и помоемся?

– Заодно и попаримся. Вот только пол-литры свои получим, и айда на Пятую мыться.

В машине никто не произнес ни слова. Наконец тягостное путешествие закончилось. Машина остановилась у магазина на углу Среднего и 6-й линии. Там Лиза, как и обещала, купила две бутылки водки, после чего Лиза и Михаил тепло попрощались с Василием и его веселой компанией. Оставшись наедине со своим доверенным лицом, Лиза искренне проговорила:

– Ну, Михаил, просите у меня, что хотите. Я исполню любое ваше желание. Вы сегодня сделали невозможное. Что вы хотите?

– Отвезите меня к Юле, пожалуйста, на Просвещения.

– Так к Юле или на Просвещения? – с горькой улыбкой и сожалением произнесла Лиза.

– В квартиру, мне надо прийти в себя. Я первый раз в жизни нарушил закон.

– У меня даже не было времени отказаться.

– Не волнуйтесь, что ни делается, все к лучшему. Этот прецедент нам только на пользу.

– А что если объявится настоящий муж и навешает мне по полной схеме?

– Вам нечего волноваться, продолжайте ваши контакты с Михаилом. Сами инициативу не проявляйте. Он теперь у вас в долгу. Лучше не придумать.

– Надеюсь.

– Запоминайте все, что он говорит, в душу к нему не лезьте. Все должно быть естественно и непринужденно. Малейшее давление, подозрительная любознательность – и вы его потеряете.

– А что конкретно я должен у него узнать?

– Всему свое время. Ему может понадобиться надежный человек. Теперь ваша задача – стать таким человеком. Когда попросит помочь, сами поймете.

– Так я уже помог.

– Это вы не ему помогали. Его черед еще не настал.

– Понял, не дурак.

Глава 6. Пусть будет, как будет

Михаил весь день просидел перед телевизором, тупо глядя в разноцветный экран. Показывали какую-то чушь про нелепые отношения в Санта-Барбаре. Именно такой бред и надо смотреть, когда думаешь о своем. в минуты тяжелых душевных потрясений человек всегда ищет отдушину. Он нуждается в пассивном отдыхе, будь то прогулка вдоль Невы или по побережью Финского залива, рыбалка или неспешное блуждание по лесу с ружьем, которое никогда не выстрелит, языки пламени в камине или житейская чушь по телевизору. Время убито без всякого смысла, но энергия души восстановлена.

В какой-то момент ему неожиданно захотелось просмотреть документы, прочитать типовые образцы, изучить порядок регистрации юридических лиц, разобраться в тонкостях множества статей гражданского права. Он почувствовал небывалый прилив сил и энергии. Предстояло многое сделать. Главное, Михаил обнаружил у себя желание делать это. Надо было, как сказала Лиза, срочно и основательно «въехать в тему».

Через несколько часов напряженной работы Михаил встал, размял свое тело случайно пришедшими в голову упражнениями, выпил горячего чая и сел в кресло, которое заблаговременно придвинул к самому окну. Он смотрел на серое питерское небо и думал о Лизе. Михаилу все в ней нравилось – ее активность, энергия, ум, забота о нем. Мужчины вообще, как малые дети, любят, когда о них заботятся – ухаживают, готовят вкусную еду, слушают тот бред, с которым не обратишься даже к другу. И вообще, подсказывало Михаилу его подсознание, она сказочно хороша во всех своих инициативах и к тому же она волнующе красива. Лиза очень современна во всем, даже в ее красоте есть особые европейские черты прогрессивного двадцатого века. Он напряг все свое воображение, но так и не смог сравнить Лизу с каким-либо общепризнанным эталоном или идеалом. Лиза являла собой совершенное и оригинальное творение уходящего двадцатого века и была выше всякого эталона. И тут он понял, что объективность всегда уходит, когда появляется любовь.

Лизу невозможно было сравнивать с Юлей. По складу своего характера Юля казалась Михаилу типичной представительницей девушки из высшего света девятнадцатого века. Лиза же влекла его в новый, заманчивый и фантастический двадцатый век. Но помимо своей ослепительной роскоши и технологичности этот век вселял в душу Михаила необъяснимый страх житейской неопределенности и физической опасности. И стоило ему лишь подумать о Юле, как его мечты тотчас уводили его от суровой реальности настоящего в сторону замшелой тургеневской рафинированности прошлого. Эти мечты были сладостно приятны. Они кружили его в своем водовороте комфорта, стабильности, уверенности в себе и безопасности, которые ему были чертовски желанны и которые ему некогда гарантировал век девятнадцатый.

Михаил снова размечтался о своих нафантазированных отношениях с Юлей. Вновь и вновь он возвращал в памяти пережитые эпизоды волнений в минувшие дни и сказочное ощущение ожидания мнимых объятий и поцелуев в дни грядущие. Он страстно желал иметь свой тайный уголок платонической любви, фантазий и мечтаний, куда путь был заказан всем, даже Лизе. «Возможно, – подумал Михаил, – придет время, и я сам разрушу этот уголок за его ненадобностью, но только не сейчас. Юля – дневник моей души. Я пишу в него самое сокровенное и прячу его от самых близких и дорогих людей».

В этом году Михаилу должно исполниться тридцать лет. А может быть, сто тридцать? Господи, какая разница, при чем здесь возраст. Один миг, день, неделя, месяц, год счастья могут стоить долгих лет совместного сосуществования и безразличия. Если люди любят друг друга, то ни возраст, ни что-то иное их не волнует. И пусть это длится столько, сколько проживет их любовь. Он хотел признаться Юле в своей любви, хотел услышать ее признание, хотел обнимать и целовать ее. Но желал он этого только в своих мыслях. Хотел разделить с ней весь огонь любовной страсти, но только в своих фантазиях и мечтах. В реальной жизни он категорически отрицал это. Вся прелесть его восторга заключалась в сладострастии возвышенных чувств, в их оторванности от реальности. В реальной жизни он желал быть с Лизой. Она вспенивала его кровь, переполняла сердце адреналином, взрывала мозг до безумия и питала душу желаниями и восторгами. Лиза влекла его вперед, в будущее.

Но Юля… Снова и снова она была в его мыслях. Михаил до боли в мозгу понимал, что удар о надгробье был столь ошеломляющим, что полностью разрушил всю логику его прошлого. Он мысленно сравнил себя с самыми надежными в мире часами фирмы Мозера, которые вышвырнули с третьего этажа на булыжную мостовую Старо-Невского. Удар был сокрушительным даже для такой авторитетной системы, как прославленный Мозер. Ах, Юля! Это совершенно иное создание и явление в его жизни. Она звала Михаила в бархатный романтизм отношений девятнадцатого века, в чистоту девичьих чувств и ощущений тургеневской философии. Она манила его назад, домой в прошлое, в привычное ему по духу и образу мысли «свое время». Жуткая мысль ворвалась в его мозг: «Господи, но ведь это же не Эрмитаж, чтобы подзаряжать себя духовной страстью и высокими чувствами. Это тот человек, в которого я всегда был влюблен, о котором мечтал все свои сознательные годы… И все же, что тут лукавить, все это было в прошлом, до встречи с будущим. До встречи с Лизой… У меня действительно началось сумасшествие. Не мои любимые женщины разделились надвое, а я сам поделил себя на две половины. Во мне одновременно существуют две жизни – реальная и вымышленная. Господи, неужели я и впрямь сумасшедший?»