и все такое. Они даже предоставили ей персонал, ученых и все такое прочее.
Хорст не смог скрыть своего удивления.
- Сколько денег у этих людей?
Девлин пожал плечами, довольный тем, какое впечатление произвели новости.
- Кто знает? Я думаю, они более или менее владеют этой страной, какой бы захудалой маленькой дырой она ни была".
- Ты выходил из замка?
- Обычаи и средства, старина. Обычаи и средства. - Его улыбка превратилась в гримасу. - Хотя это действительно помойка. Ты не так уж много теряешь.
- Тем не менее, я бы хотел попробовать ночную жизнь. Итак...
Девлин посмотрел на него, слегка удивленный, но вдумчивый.
- Достаточно скоро. Достаточно скоро.
Не сказав больше ни слова, он резко повернулся и вышел.
Хорсту не хотелось преследовать его. Вместо этого он подождал, пока не убедился, что у Девлина было достаточно времени, чтобы полностью уйти, прежде чем рискнуть выйти в главную комнату. Алиша была там, как и мужчина с круглой головой, который вытянулся по стойке смирно и продолжал смотреть стальным взглядом вперед, даже когда Хорст намеренно пересек линию его зрения и заглянул ему в лицо, как можно смотреть в дуло списанной пушки на набережной.
- Вы, должно быть, Герман, да? - спросил он.
- Да, сэр! - рявкнул мужчина. Затем в его голове раздался почти слышимый хруст, когда один набор протоколов попытался переопределить другой. - Я имею в виду, да, милорд Хорст. Сэр!
Хорст посмотрел на него со сдерживаемым весельем.
- Ты случайно не бывший военный, не так ли?
Впервые маленькие темно-карие глазки, прячущиеся под выступающими бровями, по виду напоминающими огневые точки береговой артиллерии (продолжая тему тяжелых орудий), отвели взгляд от передовой позиции.
- Да, милорд.
Он говорил медленно и с явным подозрением.
- Это в твоей манере держаться, - объяснил Хорст, прибегая к самой льстивой лжи с проницательностью опытного расточителя. - Плечи, грудь, тренированного военного видно за милю’.
Это, казалось, успокоило Германа, потому что его взгляд скользнул назад и устремился вперед.
Хорст повернулся, чтобы улыбнуться Алише, но когда он это сделал, он заметил, что диван-оттоманка, на котором леди Мизерикорд и он, по-своему, наслаждались едой, теперь снова был аккуратно разложен. Когда он наконец повернулся к Алише, выражение ее лица было чопорным, граничащим с враждебностью.
- Алиша, - поздоровался он с ней.
- Милорд Хорст, - ответила она, ее вежливость была настолько оскорбительной, что она могла бы показаться учительницей английской высшей школы. Он не был уверен, как ей это удалось, но в последний раз ему было так стыдно за себя, когда он обнаружил, что его мать узнала о его увлечении онанизмом.
- Вы можете возвращаться к своим обязанностям, - сказал он и махнул рукой, отпуская ее, надеясь скрыть свое смущение. То, что и Алиша, и Герман остались именно там, где были, делу не помогло. - У тебя должно быть чем заняться, - сказал он с легким отчаянием.
- Мы - ваш персонал, милорд, - сказал Герман, бесстрастный, как столб, но чуть менее привлекательный. - Здесь наши обязанности.
- Ну, вам обоим необязательно быть здесь, не так ли? Я всегда могу позвонить, если вы оба мне для чего-то понадобитесь.
Густые брови Германа нахмурились еще больше.
- Например, что, милорд?
- О, я не знаю. Я просто говорю о возможных вариантах. - Он переводил взгляд с одного на другого с чувством, которое колебалось между раздражением и отчаянием. - Я уверен, что вам обоим не обязательно быть здесь каждую минуту дня. Спокойной ночи, - добавил он, старые привычки оказались на удивление живучими.
Алиша огляделась.
- Полагаю, я могла бы привести себя в порядок, милорд. Еще раз.
- Я, - сказал Герман, и в его глазах вспыхнул азарт, - начищу ваши ботинки, миледи.
Хорст начал протестовать, говоря, что у него еще не было возможности их запачкать, но Герман уже забирал нетронутые туфли Хорста из его гардеробной, чтобы пойти и привести их в еще более нетронутое состояние, если такое вообще возможно. Мгновением позже, после повелительного хлопка двери, Хорст остался наедине с Алишей.
- Послушайте, - неловко начал он. - Я ощущаю некоторую явную враждебность, которой не было во время нашего последнего разговора. Методом дедукции я предполагаю, что это как-то связано с прошлой ночью...
- Не мое дело, милорд, - сказала она. Она подошла к низкой двери в ванной и достала оттуда чистящие средства.
Хорст наблюдал за ней, пока она возилась с банкой полироли для металла, мягкой тканью и фурнитурой. Он чувствовал себя несчастным и не был уверен, почему он так себя чувствует. В конце концов, она была права — это было совершенно не ее дело. И все же она была самым близким к нормальному человеку существом, которое он встретил с момента своего неожиданного возвращения в мир почти-проклятой-жизни, и он пропустил момент дружеской близости, который был у них с ней прошлой ночью, когда она была милой леди по имени Алиша, а он был достаточно милым джентльменом по имени Хорст. Теперь он снова был Повелителем Мертвых, а она каким-то образом держалась от него в стороне, несмотря на весь очевидный дисбаланс сил между ними.
Он опустился в кресло и пять минут молча наблюдал за ее работой. Потом он сказал:
- Знаешь, я не хочу быть Повелителем Мертвых.
Она перестала полировать канделябр, затем продолжила, не дождавшись продолжения.
Он попробовал снова.
- Я просто Хорст Кабал. Я никогда не просил быть ... этим. Я никогда не просил Министерство Тьмы воскрешать меня из праха. Я никогда не просил быть здесь. Кстати, где это здесь? Никто мне ничего не говорит.
Он поднялся на ноги.
- Не считая тебя. Ты единственная, кто разговаривал со мной так, как человек разговаривает с другим человеком. Я был бы признателен, если бы ты снова могла разговаривать со мной в том же духе. Полировка ни разу не нарушилась. Я был бы вам очень признателен. Пожалуйста.
Алиша закончила с канделябрами и начала с их близнеца. Побежденный, Хорст опустился обратно в кресло.
- Я и не подозревал, что люди в этом замке настолько одержимы. Послушай, если ты завидуешь леди Мизерикорд, то напрасно. Мы могли бы … ты знаешь...
Алиша повернулась к нему лицом через всю комнату. - Мы могли бы что конкретно сделать, милорд?
- Я мог бы...
У Хорста было ощущение, что он больше не ходит по тонкому льду, а уже провалился сквозь него. Теперь каждое
