— вся эта общая эйфория концерта захлёстывала и отдавалась каждым ударом в висках. Пересохло в горле, и уже было тяжело подпевать каждую песню. Но вся эта атмосфера: чарующая и невероятная, объединяла и наполняла каким-то особым чувством. Сближала и будто бы объединяла. Это был объединенный концерт разных групп и исполнителей, но главное, что здесь были любимые The Rose Юри. Пританцовывая под музыку, девушка не сразу поняла, что её талии коснулись чьи-то руки, а ухо обжёг разгорячённой пронизывающий голос.
— Можно я тебя украду? — мужской парфюм щекотал ноздри, вызывая знакомые ассоциации.
Сердце ухнуло куда-то в пятки, сделало кульбит и на секунду замерло. На мгновение стало страшно. Ким с осторожность повернула голову, попутно размыкая чужие руки незнакомого нахала. Встретиться взглядом с Минхо было не просто неожиданно, а охренеть как неожиданно. Как он её нашёл? Среди всего этого шума и толпы танцующих и скачущих людей? А главное…
— Как ты узнал, что я здесь? — задала вслух вертевшийся на языке вопрос.
От удивления её глаза сильно округлились. Она не верила, что перед ней стоял Минхо, такой простой, по-обыкновенному одетый мужчина, абсолютно не похожий на директора фирмы.
— У меня свои связи, — уклончиво ответил мужчина и, широко улыбаясь, взял её за руку. — Мы можем поговорить? Пожалуйста.
В голосе звучало столько мольбы и искренности, что Юри было сложно устоять. Он снова был тем самым Минхо, который зашёл к ней в квартиру с бутылочками соджу.
— Вообще-то, я пришла на концерт, — заартачилась Ким, осторожно высвобождая руку, чувствуя приятные покалывания на кончиках пальцев.
— Пожалуйста, — он не хотел отпускать, хватался за мгновение. Но она ускользала и, скрестив руки на груди, вопросительно, но так мило вздёрнула подбородок.
— Снова будешь показывать мне свои справки и делать дурацкие предложения? — ей хотелось уколоть, укусить за все те неудавшиеся разы их встреч. Но что-то в груди подсказывало, что стоит прислушаться.
— Нет, — смущённо усмехнулся Минхо и опалил взглядом, от чего Юри ненадолго застыла, забывая сделать вдох. Таким настоящим она видела его впервые.
Он смотрел исподлобья, украдкой, будто стесняясь и соблазняя. Прошёлся языком по нижней губе и, прикусывая, ждал ответа. Юри колебалась. Здесь их никто не знал. Даже подруги были отделены другими неизвестными людьми, разбредясь в толпе. И будто весь мир постепенно слхопывался, отделяя их ото всех, от всего шума и криков.
— Это твой последний шанс, — только кажется, она говорила это не только ему, но и себе.
— Я понял, — с серьёзным видом кивнул Минхо и, взяв за руку, потянул за собой, уводя в более тихое место для разговора.
Они оказались на какой-то парковке, кажется, у запасного выхода, но точно она вряд ли могла бы сказать. Юри впервые была в этом концертном зале, поэтому понятия не имела, куда так настырно вел её Минхо. Ночь сияла яркими огнями города, отбрасывая тени на асфальте. Стрекотали сверчки, а они, будто на ладони города, стояли друг напротив друга.
— Куда мы…
Она не успела договорить, потому что Минхо резко развернулся и, взяв её лицо в ладони, прильнул к губам. Трепетно, нежно, до отчаяния сладко. Сопротивляться не было смысла, да и не хотелось. Под веками вспыхивали мириады звёзд, и земля сходила с орбиты. Такой умелый и настойчивый язычок только распалял желание, стягивающееся тугим комком и отдающееся в ушах набатом бьющегося сердца. Вся её бравада трещала по швам, осыпаясь на эту парковку, потому что в его руках, которые крепко сжимали в объятиях, можно было только забываться и таять.
— Ты не даёшь на себя смотреть, избегаешь, не разговариваешь, молчишь, улыбаешься не мне… — не разрывая зрительного контакта, шептал в губы Минхо, утыкаясь лбом в её. — Так и хочешь оказаться на столе.
Его рот искривился в коварной улыбке. И если до этого это были лишь пошлые шуточки, то теперь точно стоило опасаться столь откровенных намёков. Если не сказать угроз.
Ким ловила каждое слово, а земля уходила из-под ног. Эта последняя попытка, которую он использовал на все сто, не давала ни на йоту усомниться в серьёзности заявленных намерений.
— Наш секс изначально был глупой затеей. Я же говорила… — и это первое, что пришло в голову. Потому что мысли путались и трезво оценивать происходящее, когда он так пьянил, сложно.
— Знаю. Но не отступлю, как бы ты ни отталкивала.
— Минхо…
Шёпот и прикосновения на грани импульсов, отдающих током. Он вновь сминал её губы, уже более настойчиво и развязно. Скользил руками по телу и прижимал к себе, понимая, что не может вновь дать уйти. Тяжёлое дыхание и вселенная, которая вспыхивала внутри, зарождая ту самую угасающую звезду. Юри казалось всё каким-то нереальным, запредельным. Тайным. От спешных событий кружилась голова, и только сильные руки Минхо давали удержаться на этой орбите. Они, как заговорщики, шептались на парковке, делясь друг с другом душами.
— Пожалуйста, послушай, что я скажу, — на силу оторвался он от губ и серьёзно посмотрел в глаза. — Только не воспринимай снова как какой-то бред. У меня есть план. Пока не всё получается из-за учредителей, но я работаю над этим. Нам не придётся скрываться и делать вид, будто мы только коллеги.
— Начальник и подчинённая, — уточнила Ким, потому что для неё это важно.
Её репутация — это важно. Без уважения женщина становится никем, и никакие былые заслуги не смогут это оспорить и побороть. Складывающиеся годами стереотипы никогда не шли даже рядом с эмансипацией. Именно поэтому она так боялась и не хотела рисковать. Общество, законы и менталитет куда сильнее власть имущих людей.
— Начальник и подчинённая, — вторил Минхо и не выпускал её лицо из таких тёплых ладоней, от которых Юри млела, млела и тонула в нём. — Все мои слова никогда не были шуткой. Я приглашаю тебя завтра на ужин. Наши районы соединяет мост Огангё, мне кажется, это даже символично.
— Ты сумасшедший, — рассмеялась Юри, окончательно и бесповоротно теряясь в мыслях и чувствах к Минхо.
Волна какого-то сумасшествия захлёстывала с головой, и её чёткий план давал неоспоримую трещину. Что теперь делать дальше? Она никак не ожидала, что из выжидательной позиции Минхо перейдёт в атаку, иначе это назвать было просто нельзя. Химия между ними была очевидной. И катарсис неоспоримо давал чувство лёгкости. Юри хотелось, как птице, расправить крылья и полной грудью вдохнуть воздух, потому что постоянное напряжение, зудящее где-то в груди, утомляло. Ведь именно из-за этого она и решилась на увольнение. Точнее, это было одной из переменных в её уравнении, но одна из них — общество, —
