подарки! — вопит ярко−оранжевый клоун. — А потом будем пировать и веселиться! Итак, шикарные авто от папы и мамы!
Задерживаюсь. Стало любопытно, что там за шикарные авто. В зал въезжают два детских джипа, украшенные синими бантами. Рулят ими карлики, ростом с пятилетних детей.
— Ура−ура−ура−а−а−а! — беснуются мои мальчишки, забираясь на сиденье. Карлики устраиваются рядом, показывая, как рулить.
Да уж, подарочки. Им даже нет места в нашей квартире. А я и вовсе без подарка. Не тащить же рыбок в кафе. Да и… рыбки против шикарных авто проигрывают в тысячи раз. Макс снова врезал мне по носу своим социальным кругом.
Глотая слезы, выхожу из кафе и бегу прочь. Он победил. Его родители предлагали мне деньги за детей, а я не отдала их. Ни за какие деньги. Теперь пришел сам Чудинов и купил самих мальчишек. За игрушки. Они с радостью продались ему. Несмышленыши…
— Стоять! — впереди меня внезапно вырастает Макс, врезаюсь в него. — Чего сбежала?
— Уйди с дороги, — толкаю его в грудь одной рукой. — Иди празднуй, ты своего добился. Забил меня под плинтус, радуйся.
— Поль, это праздник для всех, и для тебя тоже. Потом я уйду, раз прогоняешь. Хотя, вам безопаснее в моем доме. Там камеры везде, охрана.
— Ага, еще скажи, что в твоей семье безопаснее. С крокодилами в бассейне выжить легче. Я знаю, кто на меня напал.
— Кто? — Макс оттесняет меня к стене какого−то магазина, а потом берет за локоть и пытается к кафе увести. — Пойдем, поговорим.
— Я не хочу в кафе, — вырываю руку и морщусь от боли. — Я там лишняя. Вот скажи, куда твои подарки складывать будем? Выпендрился, тачки подарил… и торт наверное до потолка будет? А я как дура… рыбок детям подарила, и то с твоей карты оплатила. Свою дома забыла. Я тебе верну.
— Все сказала? — терпеливо ждет будущий депутат, засунув руки в карманы брюк. — Ты как маленькая обижаешься. Радоваться должна, что у твоих детей все есть. И у тебя все есть. Не надо жилы тянуть, чтобы выжить. Не надо копейки считать.
— И не надо думать, кто меня быстрее прибьет, твои родители или жена? На меня брат твоей жены напал. Я вычислила его, в инете прочитала, что у него мутация голоса.
— Его взяли уже, вчера вечером. Я тоже догадался, когда ты про голос следаку рассказала. Поль, давай ко мне поедем после кафе? Я тебе обещаю, что ни мои родители, ни бывшая жена не влезут в нашу жизнь. Тебе и детям безопаснее…
— Слышала уже. Значит, эти джипы ты мальчишкам купил, чтобы к себе переманить? Ведь в твоей квартире есть место, их хранить.
— И не только хранить, там ездить можно. И детская площадка на крыше оборудована. Если не переедите ко мне, то я буду требовать встреч с мальчишками. Там и покатаются.
— Да они меня замучают — поехали к папе! — кричу полушепотом. Потом отворачиваюсь. Прохожие оборачиваются.
— Пусть. Быстрее смиришься, — усмехается наглец. — Пойдем, у наших малышей праздник, не порть им веселье.
— Они и не заметили, что я ушла…
— Поля, ты такая еще девочка… стала мамой, но не повзрослела. Хватит обижаться, родная…
Его голос завораживает. Такой красивый, мягкий и сексуальный. До мурашек пробирает. Он будто гипнотизирует и я возвращаюсь в кафе, полноценно вливаюсь в праздник. И Макс постоянно следит за мной, вовлекает в конкурсы и танцы. Но после окончания праздника мы едем домой. Я же не дурочка, знаю, что будет, если я перееду к Чудинову. Мы уже раз чуть не поцеловались.
Загулялись допоздна, мальчишки вымотаны. Они почти спят, когда возвращаемся домой. Макс помогает их искупать и уложить спать. Мама раздает торт соседям. И тот, что я заказала, и который из кафе забрали. Я не ошиблась, торт оказался огромный, в пять ярусов.
— Поль, подумай… — снова просит Максим, стоя на пороге.
— Ты нам не нужен, Чудинов, — выставляю руку перед собой, слишком он близко. Звучит уже не категорично, скорее, автоматически. — Иди давай.
— Настырная девочка, — усмехается, склоняясь к моему лицу. И я жду поцелуя, но Максим отстраняется. — Все равно сдашься скоро. И запомни — никто из моих родных к тебе на километр не подойдет, пока ты сама не разрешишь.
— Я? Разрешу? Да ни за что на свете!
— Посмотрим. Я тебя помню доброй и нежной девочкой. Она у тебя здесь прячется, за колючим панцирем. Но даже от такого общения с тобой и детьми я безумно счастлив. Завтра предлагаю сходить в цирк. Выходной же…
— Ладно, что с тобой делать. Цирк, так цирк… — деланно вздыхаю. Мне не хочется сидеть дома.
Глава 18
Максим
На мою девочку напали и чуть не убили. После того, как отдал ей ключи и пообещал, что больше лезть не буду в их жизнь, поехал к своим, трясти их. Но родители были в шоке от новости, и по ним видно, что в искреннем.
— Сынок, мы же все поняли, ты любишь эту девушку, у вас дети, — убеждает мать, гладит по руке. Губы ее дрожат, не нравится, что я стал чужим и колючим, разговариваю сквозь зубы. — Мы с папой постараемся подружиться с Полиной, мы не хотим потерять тебя. Ведь ты у нас один…
— Мам, мальчишки на меня похожи, как две капли. Так что, меня стало трое, — усмехаюсь. Но тут же снова тревога о Полине. — Поклянитесь, что не вы организовали нападение!
— Не мы, сын. Даже в мыслях не было, — ходит по кабинету отец, сжимая в руке телефон. — Мы отстали от девчонки еще три года назад, решили, раз так хочет мучиться, пусть сама воспитывает своих детей. Видно же было, что девушка не зарится на деньги. А вот кто напал… что знаешь о нападении?
— Ну что… напал один, худой и в черной одежде. Капюшон… да, слышал, как Полина рассказывала, что не поняла, мужик или женщина. Голос странный, и на женский, и на мужской похож.
Отец усмехнулся и положил смартфон на стол.
— Ну вот, никуда звонить не нужно. Голос, говоришь… ты забыл, что у брата твоей жены странный голос. Не поймешь, то ли баба говорит, то ли мужик. Мутация какая−то, операцию делать собрались. Но, я помогу закрыть Леньку, раз он на такое пошел.
— Думаешь, Снежана замешана в покушении? — мне неприятно так думать, но не исключаю ее участия.
Всегда меня двигала в политику, мечтала быть женой депутата, потом мэра. Вот теперь разведемся и может идти окучивать уже готовых мэров. Меня же политическая карьера не
