королеву ведьм с воющим ворчанием.
Королева не отпрянула, только потянулась к столу, сбросила хлебцы с тарелки и протянула ему серебряный диск. Овальное зеркало в центре отразило круглую голову с кошачьими ушами и покатый лоб, покрытый коротким синим мехом. Раскосые зеленые глаза мигнули, и искривившиеся в оскале черные губы показали две пары клыков.
Гнев вздернул Котяру на ноги. Сшитые металлом штаны натянулись, раздуваемые упругими мышцами, кожа сапог раздулась. Животная ярость поднималась в нем, заполняя пустоту, оставленную утраченной волшебной силой. Он разъярился от западни, которую, кажется, захлопнула сейчас королева ведьм.
Он смутно припомнил последний сон Рииса и сообразил: сон предсказывал, что чармоделы его запрягут в этом кошачьем виде для ведьм. Он снова взвыл, его кулак обрушился на стол, дробя дерево на взлетевшие щепки. Вылезли когти, и он замахнулся ими на ведьму, полный злобы.
Изра вскочила встать между ними, но леди Вон дала ей рукой знак не вмешиваться. Королева ведьм отбросила вуали, показав круглое лицо, обрамленное короткими каштановыми волосами.
— Если ты должен убить меня, чтобы насытить свою ярость, я не стану сопротивляться, и никто из всего Сестричества не будет за меня мстить. Бей, если должен.
И снова вспомнился сон. Она подставилась под его разъяренные когти, как драгоценный манускрипт, шедевр мастерства ее Сестричества, величайшая надежда Ирта. Когти втянулись.
— А-а-а-ах!
Он повернулся и бросился прочь из шатра.
Изра догнала его, когда он крался через пустырь, пугая бродяг в картонных хижинах и заставляя детей кричать от страха.
— Куда ты?
Котяра злобно глянул и показал клыки.
Изра откинула вуали и встала перед ним, открыв пятнистое лицо и жестко глядя единственным глазом.
— Куда ты, Котяра?
— Отойди с дороги, ведьма. — Он взмахнул перед ней рукой с когтями, в дюйме от ее здорового глаза, настолько быстро, что она едва заметила. Ветер раздул ее вуали. — Не пытайся снова меня скрутить, Изра. Я теперь в пять раз сильнее.
— Спокойно, Котяра. Твой гнев — побочное следствие превращения. Он нерационален, смири его! — Она осмелилась положить руки на его мохнатые плечи и ощутила надувшиеся мышцы. — Ты нам нужен, чтобы победить гоблинов. Помоги нам.
Мольба в ее голосе смирила его звериную жестокость, и Котяра вспомнил, кто он, вспомнил Джиоти и Бульдога.
— Где они? — Он угрюмо глянул на покрытую шрамами ведьму. — Где эти гоблины?
Изра пошла с ним рядом по высокой траве.
— Сначала успокойся. Успокойся. — Она показала на перепуганных детей с вытаращенными глазами и истощенными серыми лицами, выглядывающих из-за одинокого дерева. — Подумай о маркграфине и о том, что бы она от тебя хотела.
Котяра остановился у каменного подножия заброшенного склада. При упоминании Джиоти он склонил голову, блеснув клыками.
— Где эти гоблины?
Кривая улыбка просияла на изуродованном лице Изры, рука ее напряглась на его плече.
— Нам надо будет выследить их, Котяра. Они маленькие, у них мощный и злобный ум. Но они держатся вместе. Они должны тесниться, вызывая телепатическую силу, которая им нужна, чтобы владеть троллями и прочими бестиями. Сестричество нас поведет.
— Нас? — Полосатые впалые щеки скривились в гримасе. — Ты хочешь и дальше меня использовать?
— Нас всех используют, Котяра. Одних ловят на то, что благородно, других — на то, что низменно.
— Я делаю это ради любви — ради Джиоти.
— Любви недостаточно. — Изра смотрела прямо в вертикальную тьму его зрачков. — Против зла ее никогда не достаточно. Вот почему мы должны помогать друг другу. Мы — ведьмы, и мы верим тому, чему учат «Висельные Свитки»: «Люби, и многих найдешь помощников».
9
ОВЕРИ СКАРН
«Столпы примулы», самый изящный храм в Арвар Одоле — многие сказали бы даже «на всем Ирте», — где традиционно происходили коронации пэров с доталисманических времен, был восстановлен волхвом в Новом Арваре с величайшей точностью. Храм состоял из «столпов» — семидесяти семи колонн серого камня с обсидиановыми включениями и дымчатыми прожилками, похожими на мрамор. По каждой из этих высоких колонн вились стебли роз, усеянные бесчисленными розовыми и желтыми цветками. С высокой галереи, которую поддерживали колонны, свисали на толстых цепях фонари, выкованные из черного серебра и зеленой меди, и они освещали лабиринт фигурно подстриженных кустов, карликовых деревьев и многочисленных садов, очерченных гранитными дорожками, некоторые с озерцами и плавающими лилиями, другие с музыкальными фонтанами, дно которых выстлано разноцветным песком или кучками мшистых камней. Здесь находились прославленные стенные сады, воспетые во многих стихах и легендах доминиона.
Над галереей, опирающейся на колонны, располагался мозаичный дворик под открытым небом. Световые часы, отмерявшие время по тени от Извечной Звезды, отбрасываемой агатовым столбиком на известняковый диск, стояли во всех четырех углах. В одном конце находилась обсерватория из камня с красными прожилками, а другой был украшен элегантной в своей простоте кафедрой из бледного халцедона. Между ними было пустое пространство, мозаичный пол, где проносились тени облаков. Но волхв изменил случайный узор плиток, и теперь они слагались в имена всех, кто жил в Арвар Одоле и был убит змеедемонами, обрушившими город в джунгли.
Поч стоял возле имени своего отца, Кеона Одола, когда к нему обратилась агент «Шахт Бульдога».
— Вы, конечно, согласны, что ваша сестра, маркграфиня, не должна знать о нашей встрече? — Агентша понимающе улыбнулась — крупная женщина с полевыми цветами в курчавых каштановых волосах и переднике с амулетами, где жезлы силы и конгломераты крысиных звезд почти полностью скрывались газом, лентами и пестрым шелком. — Она — простите мне это слово — фанатичка, какой, наверное, и полагается быть маркграфине. Она очень ревниво охраняет свои права собственности на этот город.
— Она со своим волхвом отстроила его из руин, — сказал Поч, не отрывая взгляд от имени, написанном у его ног, обутых в лайковые сапоги. — Если бы не моя сестра и ее консорт, Нового Арвара просто не было бы.
— И это правда. Вот почему «Шахты Бульдога» хотели бы сохранить управление городом в руках ее рода. Хотя, естественно, если появится другой род, имеющий средства уплатить долги, этот род мог бы заявить права на владение.
— Маловероятно в это военное время, — ответил Поч почти рассеянно.
Агентша заметила имя, на которое смотрел Поч.
— Ваш отец наверняка захотел бы сохранить город в руках своих наследников. Вы и ваша сестра — последние в роду. Будет справедливо и хорошо, если вы будете выполнять официальную роль маркграфа, а фактическим владельцем города станут «Шахты Бульдога».
Поч беспокойно глянул на агентшу:
— Джиоти не будет рада отдать свой пост.
— Но она не может бросить нам вызов перед законом. — Агентша повернулась, ее
