ощущал ее жизнь, слышал теплоту движения клеток ее тела. Но чем больше давал он ей силы, тем глубже уходила она в сновидение.
Он потянулся внутрь ее собственным разумом и остановился перед твердой пустотой.
Бульдог завыл так, что лес затих.
И в молчании он услышал то самое далекое пение. Быстро взяв Мэри на руки, он понес ее среди огромных деревьев к этим голосам. Они становились отчетливее, и он услышал скорбь их пения, переливы, упрекающие ночь за суетность дня.
Плач стихал умолкая, затем стал громче. Всеми фибрами души Бульдог ощутил, что поющие приходят в этот мир и уходят из него, однако он не побежал от них восвояси. Женщина, которая пыталась ему помочь, попала из-за него в беду, и надо посмотреть, не могут ли эти призрачные существа ее спасти. Он их не боялся.
С ужасающей ясностью он понял, что злом, которое он ощутил в этом лесу, был он сам.
6
ЗЛОВЕЩИЕ АНГЕЛЫ
На яркой лунной поляне он нашел их — круг двенадцати зловещих ангелов. Это были эктоплазменные формы, мужчины и женщины, белые как наметенный снег, с мелькающими крыльями дрожащего теплого воздуха. Глаза их сияли, точно зеленоватые пылинки звезд в сумерках, алебастровые лица зловеще скалились, как у нетопырей. В центре круга плясал угловатый скелет — призрачная фигура голого мужчины, иссохшего до костей, и тусклый свет сочился из воскового тела.
— Приди, Бульдог, приди! — манил призрачный скелет.
Он засмеялся, и лицо его было похоже на морду усатой рыбы, на серебристой голове зазубрины — там, где уши сморщились до дыр. Между ногами болтался высохший прутик селедки. — Приди в Октоберленд!
— Кто вы? — спросил Бульдог, стоя на мшистом выпирающем корне. — Что вы за существа? Призраки? Откуда вы знаете мое имя?
Круг зловещих ангелов перестал петь и разомкнулся в цепь, где чередовались мужчины и женщины. Насколько прекрасной была их нагота, настолько злобными казались их лица. Даже тела самых старых отличались крепким, изящным сложением и горели лунным огнем. Только центральная фигура была изуродованной и до того высохшей, что выглядела карикатурой на самое смерть. Этот человек улыбнулся, открыв мелкие бесцветные зубы.
— Мы не призраки. Мы живые. Наши тела света отражены в этот лес, чтобы говорить с тобой — помочь тебе.
— Я слышал вас в поле и видел раньше что-то глубоко в лесу. — То видение, что показывалось ему днем, имело цвет и некоторую материальность. — Кто вы?
— Мы — Октоберленд. — Тонкие светящиеся трубки рук манили к себе. — Мы наблюдаем за тобой с момента твоего появления в нашем мире, Бульдог. Мы пытались обратиться к тебе. Но мы далеко, и это очень нелегко — переносить свои тела света. Идем. Войди в наш танец и дай нам поделиться с тобой нашим волшебством и нашим знанием.
Бульдог заколебался, встревоженный злобностью этих взглядов.
— Вы меня пугаете. Вы с виду… злые.
— А ты давно на себя смотрел? — весело захихикал скелет. — Мы, как и ты, воины против зла. Но, как говорят в нашем мире, с огнем можно биться только огнем. И потому мы надеваем на себя свирепость наших врагов, тех злых созданий, что обманывают своих жертв жестокой красотой. Смотри на меня! — Выходец из могилы повернулся, показывая узлы позвоночника, частокол ребер, плоские лезвия лобковых костей. — Я истощил себя до грани смерти, сражаясь со злыми обитателями этого мира. Я отдал все, что у меня было, дабы сокрушить зло и сдержать безумие. Теперь я на краю смерти — но не отчаяния. Я не зря потратил свою жизнь.
— Вы — чародеи? — с надеждой спросил Бульдог.
— Да, мы чародеи! — Костлявый призрак качнулся вперед, будто подхваченный мощным ветром. — Я — чародей Нокс. А это — Октоберленд, мой ковен. Мы черпаем силу из неба, из полярных сияний, из магнитного поля планеты. А кто это? — Нокс показал игольчатым пальцем на Мэри. — Похожа на женщину нашего мира. Она больна? Может быть, наше волшебство ее исцелит.
— Вы это можете? — Бульдог сошел с мшистого уступа и подошел к Ноксу. — Она хотела помочь мне вспомнить, кто я, — и впала в этот транс.
— Ты ничего о себе не помнишь? — спросил заинтересованный Нокс.
— Ничего. — Он поднял тело Мэри Феликс навстречу фантому. — Ты можешь ее пробудить?
— Войди — войди в круг. — Нокс махнул рукой призракам ковена, и те встали по местам. — Мы пробудим ее нашим волшебством.
Бульдог понес Мэри к призрачному собранию Октоберленда, но не успел подойти к кругу, как его окликнул голос сзади:
— Стой, Бульдог! Ты в опасности!
В столбе неясного лунного света между деревьями возник узкий силуэт: суровый мужчина с подстриженной бородой, одетый в яркий радужный покров. Не узнав его, Бульдог спросил:
— Кто ты?
— Я призрак чародея Кавала, — объявил решительно призрак, приближаясь. Тело его исчезало в темноте и снова появлялось в лучах луны, пронизывавших ветви. — Я убит во Дворце Мерзостей Властелина Тьмы, и моя душа проплыла через Бездну в этот холодный мир Темного Берега. Слушай меня, Бульдог, и отойди от этих служителей зла.
— Это он — служитель зла! — крикнул Нокс. — Не обманись, Бульдог! Это призрак, уничтоживший много несчастных душ! Берегись!
Кавал гневно поглядел на Нокса:
— Посмотри на него! И взгляни на меня. Кому ты поверишь, Бульдог?
— Внешность обманчива, — буркнул Нокс, подаваясь под защиту круга ковена. — Он мастер обмана. Воспользуйся своей силой против него, Бульдог! Ударь его своим волшебством и защити себя — защити женщину, что у тебя на руках! Защити нас!
— Бульдог! — Кавал повернул к зверочеловеку твердое, но благостное лицо. — Мы с тобой никогда не встречались в доминионах, но ты видел мой призрак в саду дворца Властелина Тьмы — ты был тогда с Тиви. Я сражался рядом с твоим другом Котярой, я служил маркграфине Джиоти Одол и ее брату Почу. Я бился с повелителем змеедемонов, Худр’Вра. Верь мне! Уйди от этих созданий зла, спаси себя и женщину, которая с тобой!
Бульдог затряс гривой:
— Ты смущаешь меня этими незнакомыми именами — Тиви, Котяра, Джиоти, Поч…
— Ты знаешь их — ты должен вспомнить! — Призрак шагнул вперед в полосах лунного света, радужные руки тянулись вперед. — Открой разум свой для памяти…
— Не дай ему себя коснуться! — крикнул Нокс. — Ты погибнешь!
Бульдог упал на колени, бросив Мэри на лесную подстилку. Обеими руками он швырнул в призрака холодный огонь, и липким пламенем он расплеснулся по идущей фигуре.
Кавал завертелся в муке и разлетелся искрами, как сдутая ветром пыльца с цветка.
— Ты спас нас! — Нокс шагнул
