не начинаешь считать вёрсты.
А расстояние между Владимиром и Минском составляло около тысячи километров. И именно здесь, в сухой арифметике расстояний, фуража и дневных переходов, любая блестящая стратегия либо обретала плоть, либо рассыпалась в прах. Я знал это ещё в прежней жизни, когда водил армии через горные перевалы и степные пустоши. Ведь полководца гораздо чаще губит не противник на поле боя, а пустой обоз за спиной.
Первый и наиболее очевидный вариант я записал и тут же перечеркнул, едва дописав последнее слово. Дипломатический коридор через Москву. Голицын являлся союзником, его территория покрывала значительную часть маршрута, и теоретически можно было договориться о проходе войск под благовидным предлогом. Совместные учения, помощь братской Белой Руси, экспедиция против Бездушных. Звучало гладко. На практике же тысячи солдат на марше через чужие земли невозможно скрыть. Караульные на каждой заставе, купцы на каждом перекрёстке, шпионы каждого княжества в каждом придорожном трактире. Информация расползётся по Содружеству за считанные дни. Орден узнает о приближении армии задолго до того, как она пересечёт белорусскую границу, и успеет подготовиться.
Вдобавок за Москвой лежал Смоленск, а с Потёмкиным у меня были отношения, которые дипломаты описали бы словом «непростые», а я предпочитал более короткое и точное определение: паршивые. Просить у Потёмкина разрешения на проход армии значило вручить ему козырь, которым он непременно воспользуется. Секретность при таком раскладе умирала ещё на стадии планирования.
Второй вариант требовал терпения, которого у меня было в обрез. Дробление армии на мелкие группы по пятьдесят-сто человек. Отправлять отряды под видом наёмников, караванных охранников, паломников, переселенцев. Оружие и снаряжение переправлять отдельно, через торговые караваны. Точка сбора где-нибудь на территории Белой Руси. Скрытно? Относительно да, если всё пойдёт гладко. Занимает месяцы? Без сомнения. И при этом сложнейшая координация, где провал любого звена обнуляет всю операцию. Один перехваченный отряд, один арестованный караван с разобранными пулемётами, один болтливый сержант в кабаке, и вся конструкция разваливается. Слишком много переменных, слишком мало контроля. Я провёл карандашом косую черту через второй пункт, обозначив его как запасной, и двинулся дальше.
Третий путь шёл севером. Владимир, затем Тверь, откуда через Новгородские земли на Псков и Полоцк, а оттуда к Минску. Маршрут длиннее, зато полностью обходил Смоленск. Разумовская была союзницей, и проход через Тверь не составил бы проблемы. Новгород и Псков не являлись врагами, с ними можно было договориться за разумные деньги или политические уступки. Выход на территорию Белой Руси получался с севера, через Полоцк, что давало определённое тактическое преимущество. Вариант выглядел жизнеспособным, если бы не всё та же проклятая арифметика: расстояние увеличивалось, а вместе с ним и сроки марша. Тысячи солдат, двигающихся через четыре-пять чужих княжеств, всё равно оставались тысячами солдат, и спрятать их было негде.
Четвёртый вариант я обдумывал дольше остальных. Не тащить армию из Владимира вовсе. Перебросить ядро, командиров, магов, специалистов, человек двести-триста, а основную массу набрать на месте. Белорусские князья были заинтересованы в освобождении Бастиона сильнее кого бы то ни было. Они могли предоставить пехоту, проводников, базы снабжения. Я дал бы магов, командование и тяжёлую ударную силу. Красиво на бумаге. На деле это означало вести в бой людей, которых я не знал, не обкатывал в совместных учениях, не говоря уж про реальные войны, и чью выучку и стойкость не мог оценить. Белорусские ополченцы и партизаны годились для рейдов и засад, для диверсий на коммуникациях. Штурм Бастиона, обороняемого магами-фанатиками, требовал другого уровня подготовки. Я пометил этот пункт звёздочкой. Частично использовать можно, полностью полагаться нельзя.
Отложив карандаш, я откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Главная проблема всех перечисленных вариантов заключалась в одном: времени. Смешанный конный и пеший отряд делает двадцать пять, от силы тридцать километров в день по хорошим дорогам. По плохим, а в Содружестве плохих дорог было куда больше, чем хороших, двадцать считалось удачей. Тысяча километров давала пять-шесть недель чистого марша без учёта задержек, переправ и непогоды. С ними получалось реалистичнее семь-восемь недель. Плюс фураж, обозы, ночлег, припасы для солдат, переправа артиллерии через реки, на которых не было ни мостов, ни паромов нужной грузоподъёмности. Через чужие княжества ещё и дипломатия на каждом этапе: кто пропустит, кто потребует плату, кто задержит на границе ради торга за политические уступки.
Я прикинул календарь. Сейчас стоял июль. С учётом времени на подготовку и разведку, даже при идеальных условиях марш армии до Минска сдвигал начало военных действий на конец сентября, а то и на октябрь. Осенние дожди превращали просёлочные дороги в месиво из грязи, температура падала, ночёвки в поле становились испытанием на выносливость, а не отдыхом. Мокрые солдаты, скользящие в жиже лошади, увязшие по ступицу повозки с артиллерией. Всё это я видел достаточно раз, чтобы знать: осенняя кампания на чужой территории превращается в войну не столько с противником, сколько с погодой и расстоянием. Двух месяцев на переброску армии у меня попросту не было.
Мысль о портале мелькнула и задержалась. Из Московского Бастиона можно было прыгнуть в Варшавский, это сэкономило бы примерно триста километров из изначальной тысячи. От Варшавы до Минска оставалось около пятисот. В Речи Посполитой можно было попробовать договориться о платной транспортировке до белорусской границы: поляки издревле воевали с Ливонской конфедерацией, и общий враг делал их если не союзниками, то как минимум заинтересованными нейтралами. Деньги решали многое, а у меня они имелись.
Вариант экономил время, позволял выиграть пару недель, и был бы хорош, если бы не всё тот же роковой изъян. Армия оказывалась засвечена дважды. Сперва в Москве при входе в портал, затем в Варшаве при выходе. Информация о крупном воинском контингенте, прыгающем через порталы, разлетелась бы по дипломатическим каналам мгновенно. Орден Чистого Пламени получил бы предупреждение за недели до моего появления. Рыцари-фанатики, засевшие в укреплённом Бастионе, получили бы время подтянуть резервы, подготовить оборону и, что ещё опаснее, нанести превентивный удар по моим силам на марше, когда колонна растянута и уязвима. Штурмовать подготовленную крепость, предупреждённую за недели до начала осады, стоило бы крови, которую я не готов был платить.
Я встал, подошёл к карте на стене и провёл пальцем по синим ниткам рек, пересекавших Содружество с востока на запад. Палец остановился на Оке.
Речной маршрут.
Ока начиналась практически под боком, от Мурома. По ней можно было спуститься до Волги, пройти мимо Ярославля и Костромы — моих собственных территорий, где не требовалось ни разрешений, ни дипломатии, попутно при необходимости добрав некоторое
