Он чуть улыбнулся.
– Я полагал, мы с вами уже обсудили вопрос о вашей непривлекательности прошлой ночью.
Она и не предполагала, какой жаркий огонь может опалить ее щеки.
– Думаю, немногие найдут, что я в их вкусе. Видимо, вы несколько своеобразны в этом отношении.
Он хмыкнул и то же мальчишеское выражение, как тогда, когда он смеялся и шутил со своими людьми, появилось на его лице.
– Уверяю вас, мои вкусы не совсем необычны. У вас есть качество, которое я редко наблюдал у Других женщин.
Она с беспокойством взглянула на него.
– Какое?
– Живость, – черные глаза встретили ее взгляд, и их выражение внезапно стало серьезным. – Я никогда не встречал женщины с таким живым характером, как у вас, килен.
Мышцы ее живота резко сжались, когда она взглянула на него; она быстро перевела взгляд на узор ковра.
– Неужели все ваши женщины без огонька?
– Нет, встречались и с огоньком, – мягко сказал он, – но ни одна из них не могла осветить шатер одним только своим присутствием.
Ее вновь охватил трепет, стало трудно дышать.
– Не значат ли эти чудесные слова лишь то, что я должна всегда оставаться в шатре?
– Они означают одно – я предпочитаю сохранить твой свет для себя одного.
Дикая вспышка восторга пронзила ее. И в то же время она с отчаянием сопротивлялась этому ощущению. Она не должна позволять ему так управлять ее чувствами. Алекс сказал, что Гален всегда делает то, что от него ждут. Уж не думает ли он, что трепет и есть то, что ей нужно от него?
Сделав над собой усилие, она взглянула ему в глаза.
– Вы выглядите совсем иначе в этой одежде.
–Как настоящий варвар?
– Я этого не говорила, – поторопилась она с ответом.
– Но подумали. – Он горько улыбнулся. – Я перенял многое из вашего западного образа жизни, но кое от чего отказался. Ткань, из которой создана наша одежда, тонкая, мягкая, а ее белый цвет отражает солнечные лучи. – Он подошел к небольшому сундуку у стены шатра. – И я подумал о вас. В этой душной, тесной бархатной амазонке вы выглядите нелепо, да и вам в ней неудобно. Мы должны это исправить. – Он нашел еще один халат, похожий на его собственный. – Вот, наденьте это. – Он повернулся и бросил ей одежду. – Увидите, она гораздо удобнее и приятнее.
– Моя одежда достаточно удобна.
– И достаточно непривлекательна, чтобы успокоить меня, когда вы за пределами шатра, среди моих воинов. – Не моргнув, он встретил ее взгляд. – Но не тогда, когда мы одни. Наденьте это.
Ей следует переодеться, это доставит ему удовольствие. Она знала, что жены так и поступают, но все как-то уж очень… интимно… Воздух сгустился, стал почти ощутимым. Мягкость, шелковистость ткани в ее руках, сладостные напевы свирели Сайда, пронизывающие ночную тьму, прекрасные глаза Галена, обнимающие ее, – все это заставило бешено биться сердце. Она проглотила комок в горле.
– Хорошо, – прошептала она, медленно от стоячего воротника расстегивая свое коричневое платье.
Он наблюдал за ней минуту, затем направился к выходу из шатра.
– Вы уходите? – изумленно спросила Тесс. – Я думала… – Она осеклась, прикусив губу.
– Вы думали, я стану вновь смотреть на вас? – Он улыбнулся. – Я бы очень этого хотел, но прошлой ночью в гостинице все эти путы цивилизации еще связывали меня. Здесь же я свободен в своих желаниях и должен быть осторожен.
Он откинул полог шатра, и в следующую секунду его серебристый в лунном свете силуэт появился на фоне безграничного звездного неба. Гален сделал несколько шагов и остановился.
Он не собирается уходить от нее. Внезапная волна облегчения охватила Тесс, наполнив душу смущением и страхом. Конечно, она не хотела, чтобы он ушел, только потому, что просто ей очень одиноко в этом чужом для нее мире, – попыталась она уверить себя. В действительности ей стало бы очень обидно, если бы он вернулся к своим людям у костра.
– Depeches-toi (поторопись), – сказал он нежно, не глядя на нее.
Ее руки поспешно расстегнули платье, и вскоре ее обнаженное тело окутала мягкая прохладная шелковая ткань.
Полы халата тянулись по ковру, рукава безобразно свисали до колен. На ее маленькой хрупкой фигурке это одеяние выглядело нелепо и совсем не соблазнительно. Она порылась в сундуке и обнаружила там черный шелковый кушак, который могла не менее трех раз обмотать вокруг своей талии. Подвязавшись им, она закатала рукава до локтей. Халат оказался настолько велик, что она просто потерялась в нем. Однако хлопковая ткань казалась легкой, как воздух, по сравнению с ее тяжелым бархатным нарядом. Она пригладила волосы, прежде чем прошествовать с воинственным видом к выходу из шатра.
– Я выгляжу весьма глупо. Пообещайте не смеяться надо мной.
Он продолжал смотреть на костер, разгоравшийся на другом берегу озера.
– Но смех – такая редкость в этом мире.
– Ну и что? У меня нет желания стать его причиной. – Она подошла к нему. – Уверена, выгляжу не так, как вы ожидали. Но это ваше желание, не мое, я ведь предупреждала, что совсем непривлекательна.
– Это вы так считаете. – Он посмотрел ей в глаза, затем перевел взгляд на ее задрапированную в белую ткань фигуру. Его губы чуть дрогнули. – Вы и в самом деле выглядите немного… ошеломляюще. – И добавил серьезнее: – Но вы не правы. Это именно то, что я ожидал.
– В самом деле? – Она с сомнением нахмурилась. Ну как она может даже надеяться когда-нибудь понять этого человека, если он меняется ежеминутно. Прошлый раз он хотел видеть ее раздетой, а сейчас, кажется, он желает, чтобы она закуталась от подбородка до кончиков пальцев. Она пожала плечами. – Но вы правы, так намного удобнее.
– Я рад, что вы со мной согласны. – Уголки его губ дрогнули. – Терпеть не могу быть неправым.
– Вы бы этого никогда не допустили, как и любой другой мужчина. Мой отец… Он нахмурился.
– Кажется, мне уже изрядно поднадоели эти постоянные сравнения с вашим отцом.
Конечно, она могла понять его возмущение.
– Простите, – сказала она с искренним раскаянием. – Я знала не слишком много мужчин и, возможно, несправедлива. Понимаю, вы вряд ли захотите оказаться с моим отцом вместе, ведь он не очень приятный человек.
Гален невольно улыбнулся, но затем его губы сжались в одну прямую твердую линию.
– Да, совсем неприятный. – Он протянул руку и ласково коснулся ее волос. – Но вы больше не должны тревожиться из-за него.
Она пожала плечами.
– Неразумно тратить время на беспокойство о ситуации, которую я не в состоянии изменить. Лучше отбросить все плохое и радоваться тому хорошему, что есть в жизни.
– Гораздо разумнее. – Его пальцы скользнули по ее волосам и коснулись темных кругов под глазами. – Я задал сегодня жесткий темп, выехав из Динара. Видимо, день оказался слишком тяжелым для вас?
