— Записка. Отдашь Гордану лично в руки.
Представив, как я догоняю следователя после нашего недавнего прощания, я вздрогнула всем телом.
— Ты издеваешься? — прошипела я. — Он же меня живьём сожрёт!
— Василиса, — прервал меня Ашер. — Для меня очень важно, чтобы ты отдала Гордану Гущеру эту записку. Желательно так, чтобы больше никто не видел, что там написано. Это мой единственный шанс, понимаешь?
Стиснув зубы, я разглядывала василиска, и уже понимала, что соглашусь. Догоню следователя, отдам ему этот клочок бумаги. И буду молиться, чтобы он не принял написанную там фразу за предложение интимных услуг. Расскажет мне кто-нибудь, почему рядом с Ашером у меня напрочь отказывает чувство самосохранения?
— Будешь мне должен, — буркнула я, распахивая дверь.
В тоннеле-переулке было пусто. Конечно, глупо было ожидать, что полицейские станут дожидаться меня под дверью. Да и подобное скорее напугало бы, нежели обрадовало.
Прислушавшись, и не уловив звука шагов, я со всех ног припустила к выходу. Если мужчины успели покинуть переулок, мне останется лишь идти в участок и спрашивать кэра Гущера. И, чёрт возьми, придумывать причину визита и ловить косые взгляды. На подобное у меня нет ни времени, ни желания.
Я никогда не была хорошим бегуном. В школе выдыхалась через стометровку, а забег на километр всегда был для меня испытанием из ада. Но сейчас я бежала, задыхалась, но не останавливалась. Проскочила дверь пекарни и устремилась дальше. И не сбавляла темп, пока впереди не замаячил выход из тоннеля. На фоне проёма чётко проглядывались очертания мужской спины.
— Гордан!
Сама не понимаю, почему с губ сорвалось имя, а не уважительное «кэр Гущер». Но обдумать это я оказалась не в состоянии: перед глазами уже мелькали цветные мошки, в боку нещадно кололо, а дыхание вырывалось короткими хрипами.
Василиск обернулся, окидывая меня удивлённым взглядом. Сквозь пелену перед глазами я видела, как тёмные брови поползли вверх, как он одними губами повторил: «Гордан?» и странно усмехнулся.
— Надо же, я даже не надеялся на столь скорую встречу, — хмыкнул он. — Признаться, мне казалось, что вы не желаете меня видеть.
Скривившись, я наконец доковыляла до ожидающего меня василиска и оперлась о стену, стараясь отдышаться.
— Вовсе нет, — возразила хрипло. — Просто я сильно перенервничала.
Облизнув пересохшие губы, я протянула следователю записку и впилась цепким взглядом в его лицо. Василиск иронично усмехнулся, принимая сложенный вчетверо листок.
— Прежде, чем я открою, хочу предупредить, что я счастливо женат, — произнёс он, не разворачивая послание. — И буду счастлив в браке ещё минимум полгода. Так что лучшее, что я могу вам сейчас предложить — это записать вас на отбор невест по истечении этого срока.
Я моргнула и нахмурилась.
— Что? Зачем?
Они здесь все помешались, что ли, на теме женитьбы?
— Отдышитесь, тира, — вздохнул он и, покачав головой, развернул лист.
Глава 9.3
Трое светловолосых полицейских стояли неподалёку, весело переговариваясь. И я даже не сомневалась в том, как именно они расценили мой поступок. Что ж, их право. Лучше пусть считают меня охотницей за василисками, чем догадаются, кто на самом деле написал записку.
Гордан медленно, словно нехотя, развернул листок и уставился на написанные слова. Приходи один.
Густые брови сошлись к переносице, уголок рта дёрнулся. Он стрельнул в меня глазами. Еще раз перечитал содержимое и скользнул взглядом ниже. Туда, где красовалась перевёрнутая закорючка.
На миг лицо василиска закаменело. Он словно бы не поверил в то, что увидел. А через секунду его челюсти сжались, лицо приняло хищное выражение и он вновь посмотрел на меня. О, сейчас его взгляд препарировал, вгрызался в мозг, словно хотел узнать правду здесь и сейчас. Губы разомкнулись и вновь сомкнулись. Василиск резко выдохнул, прикрыл глаза и застыл на несколько мгновений.
— Знаете, тира, — произнёс он ровным голосом, за считанные секунды сумев взять себя в руки. — Я считаю, что мне совершенно необходимо сделать срочный заказ. На новый костюм. До скольки вы сегодня работаете?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Для вас — круглосуточно, — прищурилась я.
— Я буду в десять, — кивнул он. — И искренне надеюсь, что вам удастся меня… мм… удивить.
Я сглотнула вставший в горле ком. Страшно. Боже, как же страшно. И остаётся лишь надеяться, что Ашер знал, что делает, посылая меня вдогонку за следователем. Как бы это не вышло нам боком.
Впрочем, сам Ашер меня обнадёживать не спешил. Когда я вернулась в ателье, он сидел на прилавке и отрешённо разглядывал скол на полу.
— Теперь ты сможешь объяснить, что это было? — потребовала я, прикрывая входную дверь. — Я только что буквально совершила чистосердечное признание в совершённом преступлении представителю правоохранительных органов!
— Какие длинные слова ты говоришь… — отметил Ашер ровным голосом.
— Это потому что ты молчишь! Объясни, к чему была эта записка?
Василиск поднял на меня рассеянный взгляд. Сфокусировался. Протяжно выдохнул и с силой растёр ладонями лицо.
— Прости. Я не хотел подставлять тебя под удар, но другого выхода просто не было.
— А конкретнее?
— Мне нужно было связаться с Гордом. Он единственный, кому я могу доверять в этом кратере.
А вот сейчас стало капельку обидно. То есть, я у него доверия не вызываю.
— Мда? — криво усмехнулась я. — Что же ты сразу к нему не пошёл?
— Потому что как следователь он обязан будет меня арестовать.
— И что изменилось?
— Что изменилось?.. — отрешённо повторил он. — Да, в общем-то, ничего. Но отсиживаться в уголке я больше не могу.
Я рвано выдохнула и опустилась на стул.
— То есть, мы будем тупо надеяться, что кэр Гущер не нагрянет сюда с группой захвата… Кстати, как тебе удалось спрятаться во время обыска? Я была уверена, что ты в кладовке.
Ашер смерил меня снисходительным взглядом и ухмыльнулся.
— Мышка, ты же буквально вчера видела, на что я способен. Разумеется, я спрятался в стену.
— Куда?
Я замерла с широко раскрытыми глазами. В голове возникла картинка. Вот Ашер встаёт к стене, вот она двумя волнами смыкается вокруг него — будто и не было.
— Боги… Как же ты там дышал?
— Ртом. Ну сама подумай, что мне стоило оставить небольшую, незаметную для глаз, щёлку.
Смерив Ашера пристальным взглядом, я через силу отогнала от себя ненужные мысли и поднялась. Надо было сосредоточиться. Тем более, работа всегда позволяла разгрузить мозг.
Остаток дня прошёл продуктивно. Я навёрстывала время, отобранное обыском и некстати навязанным сном. На Ашера я больше не сердилась, но предстояло ускориться.
Нарисованные плакаты заняли свои места вдоль коридора. А подумав, я ещё и защитила их от вандализма. Мало ли, до чего готова опуститься Розалина Шарм. Нет, мне слабо верилось, что она пойдёт под покровом ночи разрисовывать маркером мои плакаты — но перестраховаться не мешало.
После этого несколько часов было посвящено разбору отчётов. Данные я подбила, но проанализировать не успела. И теперь мы сидели вдвоём с Ашером, разбираясь в цифрах. Как выяснилось, для него тема была не нова, и это невероятно сильно радовало. Раз уж устный договор с василиском считается действительным, то и ему придётся работать на благо теперь уже нашего ателье.
Безумно хотелось обсудить недавно выясненные подробности его прошлой жизни. В частности, его родство с наместником, но… Сейчас не время. Мы обязательно поговорим, когда всё будет готово к открытию. А пока мне предстояло составить расширенный план маркетинга. И прогноз прибыли. Желательно, сразу на полгода.
Признаться, для меня день и вечер пролетели незаметно. Я даже не заметила, что Ашер пару раз отлучился, чтобы подкормить меня, и себя заодно, бутербродами. И уж точно не успела морально приготовиться к визиту ещё одного василиска.
