Режим социал-феодализма приходит к власти в результате контрреволюции, как реакция на буржуазную революцию. В чём проявляется эта контрреволюция? В том, что её главная задача всегда и везде была одной - жестокое и полное идейной ненависти подавление и уничтожение нарождающегося в стране среднего буржуазного класса горожан, чуждого феодальному мировоззрению, отчуждающегося от традиционных для феодализма этики, нравов и морали. Разве ни это как раз и происходило в Иране после “исламской революции”? Основной прицел исламских идеологов был направлен не столько против архаично-феодальных традиций, сколько против тех новых сил, которые утверждались во влиянии на власть в результате быстрого промышленного развития после “белой революции”, то есть после объявленных шахом сверху революционно-буржуазных преобразований, ведших страну к парламентской монархии.
В своё время коммунизм для целого ряда стран стал принципиальным усовершенствованием феодализма в условиях того мира, в котором происходила индустриализация. Точно так же и исламисты в Иране произвели решительное усовершенствование восточного шиитского феодализма для получения рычагов политического разрешения новых исторических задач страны, поставленных современным миром. Необходимость именно революционного усовершенствования политических отношений в стране, в которой сохранились значительные пережитки средневекового феодализма, кроется в следующих причинах. При коренном изменении городских общественных отношений, которое происходит при быстрой урбанизации, росте численности образованных обывателей и экстенсивном расширении промышленного производства, сопровождающегося усложнением социального взаимодействия прослоек наёмного пролетариата как такового, главные феодальные собственники уже не в состоянии управлять городской жизнью посредством прежних, феодальных отношений собственности, на основе религиозной идеологии Средневековья. У них исчезает прежний сакральный авторитет наследных землевладельцев, который они не в силах использовать в городе, в промышленном производстве, в среде интеллигенции, служащих, военных. Феодальные общественные отношения и отношения собственности должны либо оказаться на свалке истории, уступить капиталистическому общественному сознанию и капиталистическим отношениям собственности, главным образом коммерческим, либо революционным реформированием преобразоваться в социал-феодальные отношения, то есть в такие, которые примиряют феодальные земледельческие отношения с городскими капиталистическими отношениями.
При всеохватном раскрестьянивании, которое характерно для переживающих врастание в мировой рынок разделения труда стран, в город и на индустриальное производство устремляются огромные массы безземельных крестьян. Они несут в своём мировосприятии гнетущие, самодовлеющие культурно-психологические традиции народно-феодального прошлого, которые обрекают их на положение беспощадно эксплуатируемых низов. Они не в состоянии приспособиться к городским буржуазным отношениям и озлобляются своим второсортным положением, становясь политизированной, склонной к анархизму массой, на уровне коллективного бессознательного восприимчивой к лозунгам социал-феодальной контрреволюции, то есть к лозунгам народной реформации феодализма, которая позволила бы им захватить в городе идеологическую и, политическую власть. Власть же им нужна для того, чтобы перераспределить экономические ресурсы в свою пользу.
Попытки авторов книжки разделить режимы коммунистов и исламистов по якобы принципиальному антагонизму атеизма и веры, с политической точки зрения наивны. Для практической политики религия, какой мы её знаем последние две тысячи лет, есть лишь одна из форм идеологического насилия и только. Причины возникновения фундаментализма, то есть политизированного исламского идеологического насилия, ничем не отличаются от причин возникновения догматизированного коммунистического идеологического насилия. Задача у каждого из этих двух видов идеологического насилия одна, восстановить сильную государственную власть и сделать её способной решать экономические и политические проблемы в складывающихся исторических обстоятельствах всеохватного раскрестьянивания. Поэтому вопрос предпочтения монотеистической идеологии или коммунистической идеологии есть лишь вопрос целесообразности и приемлемости того или другого идеологического насилия для конкретного народа и конкретной страны при решении в ней насущных проблем политической организации государственной субъектности в окружающем мире. Приемлемой оказывается та идеология, которая позволяет создать субъектность государственной власти, способную выдержать давление, как внутренних противоречий, так и господствующих в мировой экономике сложившихся и сильных капиталистических государств с явно выраженными эгоцентрическими интересами, которые ведут борьбу за раздел остального мира на зоны колониальной или полуколониальной эксплуатации.
Коммунистическая идеология, которая обосновала советский социал-феодализм, утвердилась в России из-за особенностей внутренних проблем страны. Она гораздо лучше отвечала требованиям сочетания русских народно-земледельческих культурных и духовных традиций, определявших характер производственных отношений в Российской империи, с ускоренной модернизацией страны для сохранения её в качестве державы и, больше того, просто для выживания в качестве государства как такового. Коммунистическая идеология обосновала самую радикальную северную расовую Реформацию средневекового христианства ради прорыва к научно-технологическому обеспечению ускоренной индустриализации, заменив архаично-южное по происхождению православие, которое не в состоянии было дольше выполнять для государства функцию религиозной идеологии в качественно новых исторических условиях, требовавших индустриализации страны любой ценой, на не религиозное идеологическое насилие.
Однако полувековые попытки применить коммунизм для аналогичных задач в странах с мусульманской культурной и духовной традицией неизменно проваливались. Это и побудило исламский мир к поискам собственных форм социал-феодальной идеологии. Такие поиски, в конце концов, привели к исламскому фундаментализму, к исламу в его ранней редакции. В этой редакции для завоевания приверженцев ислама среди низов его первые проповедники много внимания уделяли разработке проблем справедливости и равенства с позиции отсталого родоплеменного общественного сознания, - что делалось в пику господствовавшему в средиземноморье и на Ближнем Востоке монотеистическому имперскому христианству, - наполняя новую религию политическим, в частности антихристианским, антиевропейским, содержанием.
