и бегает, — признался будущий педагог.
— Это не такие. Это от страха. Сейчас другими заразишься и обогатишься, — пообещал я и ткнул два раза подряд своим локтем в дедовский.
Не успел толком сообразить, что сам почувствовал «отдавая» часть допуска-пропуска, как подопечный дедуля глубоко вздохнул и возопил в полный голос:
— Почуял! Почуял твоих букашек-мурашек!
— Запекло или забегало? — уточнил я, какие бывают ощущения у старших мировых служителей, а то уж больно выпучил глазки Павел, как будто увидел самого Господа воплоти.
— Всё одним разом. Щекочет и шаволится вся моя сущность. Чую свой смертный час, — торжественно выговорил дед, готовясь к самому худшему.
— Ох, и балда ты, Контактёр Семёнович. Смерть же по-другому приходит. По-доброму. Хотя… Айда сей же час под землю. Авось, да воскреснешь. Держись за моё плечо и ничего не бойся. Жмурься, иди, молись, но обязательно держись за меня. А то, мало ли. Потеряешься по дороге, где тебя потом искать? Автопилоты межзвёздные пока не изобрели.
Недолго думая, я построил из нас с дедом пару поводырь – слепенький и, контролируя «ученика», медленно пошагал сквозь ракушку.
Новые старые знания
— Приехали. Можешь открывать глаза и в обморок свой падать, — сказал я, остановившись посреди зала мачехи-пещеры. — Отдышись и к чудесам приготовься. Сразу оговорюсь, что всё от Бога, одарившего людей великими знаниями и умениями. Вот и построили они такие космические штуки для путешествий ваших и наших. По галактике, а не где-нибудь…
В этот раз Павел на колени не упал. Заморгал сначала, задрожал всем худосочным телом, но взял себя в руки и уставился в потолок.
— Говорил, что где-то в небе болтаться будем, а сам к антихристу в гости привёл. В подземелье. По ракушке видать, что мы там же, под Фортштадтом, — проанализировал свои адские чувства Контактёр Семёнович и по-деловому прогулялся по кругу.
— Картошка тут не растёт, хотя время бежит быстрее, чем в твоём Армавире. Можно продолжать? Усвоил, что растворялся и снова загустел? Потом сам у тётеньки спросишь, как всё происходит. Включить тебе её, или ещё покуришь?
— Она живая или телевизорная? — поинтересовался вполне вменяемый ученик.
— Она сама не является. Голографии всякие по твоей просьбе малюет, а мужичков своим шиньоном не смущает и глазками в них не стреляет. Культурная женщина. Она вроде машины. Электронная и вычислительная, но уже гораздо умнее человека.
…Компьютер она, вот кто. Так вызвать её? Я один раз покажу, а дальше уже сам как-нибудь. Ты же страшный контактёр. Тобой она пугает всех пришлых. Говорит, что без твоего позволения никого с планеты не отпускает. Сейчас выдашь ей такое разрешение на мой счёт. Не дрейфь. Сразу не сбегу. Не приучен работу на половине бросать,— прочитал я деду ознакомительную лекцию и вспомнил, как совсем недавно обучал своих близнецов.
— Зови уже, — выдохнул дед, приготовившись к очередному самому худшему кошмару жизни.
— Я Александр из мира Скефий первого круга астры Кармалии-Светлидии. Прошу Образ включиться, — медленно и торжественно выговорил я и протянул обе руки вверх, к своду, представив тётеньку ЭВМ в домашнем халате, спросонья и с бигуди в рыжих кудрях.
Молнии привычно рассекли зигзагами полумрак, Павел торжественно охнул и присел, а посреди пещеры включилось… Одно красно солнышко и девять голубых шариков.
— Тьфу, ты. Фрося Бурлакова. С самого начала надо было. С галактики. Изобразите нам мироздания здание. Млечный Путь желаем оценить, — расстроился я, потому что никакого возвышенного представления не получилось.
— Критерий опознан. Демонстрирую галактику Млечный Путь, — заявила бесстрастным голосом ЭВМ и сменила красно-синие лампочки на божественную и объёмную феерию звёзд.
— Батюшки! — только и смог выдохнуть ученик и неустанно начал креститься.
— То-то же. Знакомьтесь. Это наша… Ваша родная галактика Млечный Путь. Тётенька, которая с нами говорит – ЭВМ или Компьютер. Можешь её Образом кликать, не ошибёшься. Ты же человек флотский, стало быть, поймёшь, что значит «Объект номер Раз». Или по-космически «Объект Раз» – «Образ». В общем, она хорошая женщина, хотя и с характером.
А это Павел Семёнович Семалийский. Страшный контактёр. Меня вы знаете, так что, представляться не буду. Общайтесь. Для начала, покажите старому человеку, где его солнце обитает, а потом перейдём к бигуди и лампочкам.
Я про Кармальдию и её ребёнков, не выросших из пелёнков, — свредничал я на грани хамства, стараясь понизить накал благоговения, повисший в воздухе вокруг будущего учителя астрономии и мироустройства.
— Очень приятно с вами встретиться. Много лестных отзывов от пилигримов и отшельников слышала о вашем гостеприимстве. Как видите, всё, о чём они говорили, всё, о чём пророчествовали, случилось. Этот молодой человек и есть Катализатор. Или, как вы его окрестили, Катал Заторыч.
Начинаю краткий ознакомительный экскурс об устройстве галактики и грозди миров Кармальдии-Светлилии.
— Как же это?.. Что же такое?.. Прямо с крейсера, да на пенсию? — запричитал Павел, явно смутившись от электронных комплиментов.
ЭВМ приступила к голографической экскурсии, заморгав красными кружочками то в чёрной дыре, то вокруг астры Кармальдии, а я углубился в созерцание собственных неразрешимых вопросов, ответ на которые спрятался гораздо дальше, чем какие-то двести пятьдесят миллионов лет света.
— Несоответствие. Не так по жизни, — вернул меня из полузабытья довольно бодрый стариковский голос. — Я не из первого мира, а из восьмого. Ошибочка вышла. Землёю кличут Родительницу нашу. Или Семалией, как инопланетники пришлые.
— О чём ты? Только что очнулся, а уже директора планетария поучаешь? Вот же люди-человеки. То в обморок валятся, то на учительницу лаются, — оторопел я, увидев, как Павел запросто сошёлся в пикировании с самой ЭВМ.
— Извините, но общегалактическая служба зарегистрировала такой порядок «по умолчанию». Я могу продублировать и тот, который вы огласите, как равноправный представитель детализации. Ваш гость поможет своим уровнем допуска, а в моей памяти зарегистрируется оговорка о вашем видении устройства грозди.
Когда с геоидов получу ещё пару независимых подтверждений, от таких же представителей, модель первого круга будет откорректирована, — вежливо запудрила стариковские мозги тётенька ЭВМ.
— Я только свою Родительницу знаю. И то, что мы все в восьмом живём. И то, что их всего девять. Стало быть, с остальными мамками или девицами, как есть, не знакомый, — признался Семёнович в полном неведении.
— Давайте помогу, если можно, конечно, — предложил я услуги специалиста по мироустройству. — Кто у вас имеется? Неужели одни
