неплохо, чтобы кто-то проник к ней в спальню. Тот, кому бы она доверяла. Добыть шкатулку можно только таким путем. Это должна быть не глупая фрейлина, а мужчина из ее ближайшего окружения. Посмотрите, с кем можно договориться. Иногда люди способны на многое ради своих личных интересов. К сожалению, интересы страны тут могут не сыграть большой роли, – он усмехнулся.
Вокруг нее всегда были враги. С тех самых пор, как она попала девочкой в Тауэр. Доверия были достойны единицы. А точнее, из всех мужчин Елизавета доверяла лишь Дадли. После того как он умер, поддерживать незамужний статус ей было несложно. Крутившиеся вокруг фавориты не стоили даже упоминания.
– Вы сегодня как-то особенно хорошо выглядите, Ваше Величество, – граф Саутгемптон склонился к ее руке. Елизавета заметила, как за всей сценой со стороны наблюдает Эссекс. Она снисходительно улыбнулась Генри:
– Прогуляйтесь со мной по парку, граф, – позволила она ему. – Погода сегодня тоже как-то особенно хороша.
– С удовольствием, – кивнул граф.
Кроме Эссекса за ними наблюдала еще одна пара глаз. Королева взгляд заметила и решила, что, пожалуй, будет выделять из толпы фаворитов графа Саутгемптона еще несколько дней. Ей доставляла удовольствие эта игра. Елизавете нравилось вызывать ревность. И по сей день ради ее расположения скрещивались шпаги – уж кому-кому, а Эссексу это очень хорошо известно.
Королева и граф пошли в сторону парка, оставив позади толпу придворных.
«Если я женюсь на Элизабет Вернон, я точно потеряю расположение королевы, – подумал Генри, – и при дворе мне больше не бывать. Хотя Эссексу удалось и жениться, и оставаться при Елизавете. Шустер!».
Глава 4. Гамлет. 1596 год
После он думал: все, что произошло, случилось по его вине. Он фактически бросил семью, влюбился в Элизабет, и сам Господь Бог решил очень наглядно показать Уильяму, как он не прав. Если грешишь, то изволь платить за свой грех. Цену назначаешь не ты, и торговаться не с кем, да и поздно. Вне зависимости от твоего желания у тебя забирают самое ценное, что имеешь, не спрашивая на то разрешения, не предупреждая заранее.
Последние два года Уильям считал, что самым ценным для него является Элизабет. Каждая разлука с ней, даже если она длилась всего один день, давалась мучительно тяжело. Уильям мало ел, плохо спал и, как говорил его друг Джеймс, олицетворял собой несчастную любовь.
А Элизабет Вернон блистала при дворе. Конечно, ровно настолько, насколько было вообще позволительно блистать рядом с королевой. Граф Саутгемптон умудрялся ухаживать за двумя Елизаветами сразу: молодая Элизабет, как и раньше, кружила ему голову и жила в его сердце, покровительство королевы Елизаветы терять было бы слишком глупо, поэтому Генри продолжал говорить ей комплименты и сопровождать в длительных прогулках по дворцовым паркам.
Уильям слишком хорошо видел игру графа, и не мог не замечать перемен в своей возлюбленной. Она, как и все, кто много времени проводил при дворе, становилась расчетливее в своих поступках, стараясь не обращать внимание на поведение Генри. Уильяма Элизабет тоже не отпускала от себя. Ей было приятно слышать сонеты, слагаемые в ее честь, видеть страдание в его глазах. Редкие свидания наполнялись страстью, подогреваемой наличием сильного соперника.
Ни Уильям, ни граф больше не возвращались к болезненной теме борьбы за сердце Элизабет. Каждый из них предпочитал думать, что выигрывает именно он. А Элизабет старалась их в этом не разуверять.
Так, Уильям, постоянно находясь в состоянии любовной лихорадки, неожиданно столкнулся с тем, что в его жизни присутствуют люди не менее, а говоря честно и более важные, чем Элизабет. В конце весны Анна попросила его приехать в Стрэтфорд в связи с тяжелой болезнью их сыны, Гамлета.
Уильям был уверен, что уезжает ненадолго – лишь до тех пор, пока сын не пойдет на поправку. Выздоровление ему представлялось делом времени. Так или иначе, но Гамлету станет лучше, и Уильям сможет вернуться обратно в Лондон. Он договорился в театре, предупредил Элизабет о своем отъезде и без всяких дурных предчувствий двинулся в путь.
– Ему очень плохо, – встретила его, рыдая, Анна. Она кинулась мужу на шею. Он неловко обнял ее, словно перед ним была чужая женщина.
– Что случилось? Когда он заболел? – Уильям попытался хоть что-то узнать о болезни сына, но Анна не могла больше произнести ни слова. Она слегка покачивалась из стороны в сторону и все сильнее прижималась к мужу.
Когда Уильям наконец вошел в дом, в спальне он увидел лежащего на кровати, бледного и исхудавшего Гамлета. В комнате было темно: врачи советовали держать шторы закрытыми.
– Месяц назад он простудился. Врач говорил, он поправится, – бормотала Анна, – но с тех пор Гамлет не вставал. Он почти ничего не ест, и не встает с кровати, потому что ужасно слаб.
Уильям присел на край постели. Сын спал, но его дыхание было прерывистым, а на лбу выступили капельки пота. Уильям легонько провел рукой по влажным волосам мальчика и с тяжелым вздохом вышел из комнаты.
– Все будет хорошо, – попытался он успокоить жену. – Гамлет выздоровеет.
– Теперь, когда ты здесь, я уверена в этом, – Анна немного успокоилась и начала накрывать стол к ужину. – Завтра навестим девочек. Они пока живут у твоих родителей. Мы боимся, что они могут заразиться от Гамлета. Да и мне так полегче: за ним нужен уход.
Уильям посмотрел внимательно на жену. «А ведь Анне уже сорок, – подумал он, – как должно быть ей тяжело одной». Возле уголков рта у Анны пролегли две морщины, придававшие ее лицу печальное и даже скорбное выражение. Из прически больше не выбивались задорные светлые локоны – волосы были тщательно убраны под чепец. Анна еще сильнее располнела и поэтому уже не бегала по дому, как раньше, а передвигалась медленно и величаво.
Анна и одета была гораздо проще, чем лондонские модницы. Даже жена владельца типографии Филда и та выглядела куда изысканнее. Не говоря уж о дамах из высшего света. Элизабет вечно меняла наряды, шляпки и украшения, никогда не появляясь в одном и том же платье дважды.
– Почему ты так на меня смотришь? – Анна заметила его взгляд. – Я старею, Уильям?
– Что ты! – Уильям стряхнул напавшее на него оцепенение. – Нет, конечно. Я тебя давно не видел. Вот и любуюсь. Давай пойдем завтра в магазин и выберем какой-нибудь наряд. Может, ты захочешь купить себе шляпку или новое платье.
– Куда мне в этом ходить! – Анна улыбнулась. – Мне вполне хватает того, что есть. Лучше купи подарки детям.
Уильяму стало стыдно:
