Как же она не поняла этого раньше? Вот почему он ходит в «Синий пони»! Такие заведения – превосходное место для того, чтобы наткнуться на какой-либо заговор, как случилось в прошлый вечер с ней.
Вот почему, когда Каллен Лири надвигался на них, лицо Гранта приняло такое выражение, как будто он знает этого человека не только как известного боксера. Так почему же ей поручили следить за тайным агентом? За человеком, который с легкостью мог защитить себя сам, если бы ему действительно угрожали? За человеком, который знает, что, занимаясь тем, чем он занимается, он постоянно рискует быть раненым или убитым. Если бы за ним действительно следили, это не укрылось бы от него.
А это означает, что все рассказанное о нем – ложь. Неудивительно, что Ана и Мередит держат Эмили в неведении и так сдержанно делятся информацией.
Эмили стало не по себе. Она задула свечу и попятилась.
Грант заговорил с ней на приеме у Уэстфилдов. И предложил ей свою защиту. Тогда ей показалось, что это ирония, но теперь его слова казались почти зловещими. Если Эмили поручили охранять его… возможно ли, что Гранту поручили охранять ее? Знал ли Грант, что она – тайный агент, которому больше никто не доверяет?
Неужели он все это время потешался над ней?
Господи… очень может быть, что он с самого начала знал, кто она такая. Она думала, что ее скрывает костюм, а он, наверное, знал, что ласкает именно ее, Эмили Редгрейв.
Эмили решительно покачала головой. Она должна узнать правду. А узнать ее наверняка можно только в одном месте.
Дрожащей рукой Эмили отперла дверь и выскользнула в коридор. Запирая ее за собой, Эмили посмотрела на эту преграду, разделившую ее и Гранта. Потрясение проходило, сменившись чувством унижения и возмущения. Возмущением в адрес подруг, обманувших ее. Возмущением в адрес Гранта, который, вероятно, знал правду.
Возмущением в свой адрес из-за того, что она оказалась такой слепой.
Эмили повернула ключ. Пусть он проснется и увидит, что ее нет, а дверь заперта. Пусть хорошенько подумает, как выбраться из комнаты. Поделом ему, если он знал правду о ней с самого начала.
Тихонько бранясь, Эмили сунула в карман ключ и часы Гранта и побежала по коридору.
Сегодня же ночью это все разрешится.
– Я сказала, что хочу видеть миссис Тайлер. И немедленно!
Эмили оттолкнула дворецкого и протиснулась в дверь. Тот поправил сбитый набок парик, наспех надетую ливрею и сердито посмотрел на нее. И нельзя было упрекать его за раздражение. Мало того, что Эмили разбудила его среди ночи, она все еще была одета в свой костюм. Поношенное платье измялось. Эмили одевалась в полумраке, без помощи зеркала, и пуговицы были застегнуты кое-как. Прежде чем нанять извозчика, Эмили, выйдя из дома, сняла парик, но волосы были спутаны, и причесала она их при помощи пальцев. Ей даже не хотелось думать, как выглядит ее, покрытое густым гримом, лицо после всего того, что произошло с ней этой ночью.
Ясное дело, вид у нее ужасный. И к тому же расхристанный.
– Леди Эллингтон, сейчас полночь. Мистер и миссис Тайлер давно легли, и вряд ли я могу…
– Что здесь происходит, Майлз?
Эмили обернулась, услышав мужской голос, прервавший их разговор. По лестнице спускался Лукас Тайлер, завязывая пояс на халате. Было видно голую грудь и подозрительно красные губы.
– Леди Эллингтон желает видеть миссис Тайлер, сэр. – И дворецкий издал страдальческий вздох.
– Можете ложиться, Майлз, – сказал Лукас, спустившись в холл и встретившись с сердитым взглядом Эмили. Он окинул ее взглядом с ног до головы, а потом выгнул брови в молчаливом вопросе. – Я сам во всем разберусь.
– Я хочу видеть Ану. – Эмили захлопнула за собой входную дверь и сложила руки на груди. – Сию же минуту.
Лукас склонил голову набок, и его красивое лицо выразило искреннюю озабоченность.
– Что случилось, Эмили? Это…
Не успел он договорить, как сверху послышался голос Аны:
– Что такое, Лукас?
Горячая кровь бросилась Эмили в лицо, когда она услышала страстные нотки в голосе подруги. Никогда еще не слышала она такого голоса у сдержанной Аны. Взглянув еще раз на растрепанного Лукаса, Эмили окончательно поняла, чему она помешала.
Предательское воображение тут же нарисовало горячие руки Гранта, гладящие тело. Его губы, скользящие по грудям. Как он заполнил пустоту в ее теле и причинил такую сладкую боль, о какой она давно уже забыла.
Но Эмили тут же вспомнила о карманных часах, лежавших у нее в кармане, и отогнала воспоминания.
– Я знаю правду, Ана! – крикнула она подруге, стоявшей на верхней площадке лестницы. – Я знаю, что вы все лгали мне.
Ана мгновение колебалась, потом бросилась вниз. На ней была смятая ночная сорочка, волосы спутались совсем как у Лукаса, шея горела, губы распухли… широко раскрытые глаза были полны мучительного выражения.
Эмили улыбнулась, хотя на душе было горько, и ей совсем не хотелось видеть юмористическую сторону этой ситуации. После замужества Ана постепенно превращалась в превосходного агента, но все же кое-что ей не давалось. Она не умела прятать свои чувства, когда дело касалось друзей. Именно поэтому Эмили и пришла к ней, а не к Мередит и Тристану. Мерри умеет сохранять каменное выражение на лице, умеет правдоподобно отрицать очевидное, и расшифровать все это очень трудно.
– Эмили, – начала Ана, бросив взгляд на мужа. Тот сложил руки на груди, и внезапно вся тревога и приветливость, которые он неизменно высказывал Эмили, исчезли. Дружеский тон, которым он разговаривал с ней последние полгода, сменился покровительственным.
– Это вполне может подождать до утра, Эмили, – сказал он голосом, не терпящим возражения. – И мне бы не хотелось, чтобы вы разговаривали с моей женой и таком тоне.
Ана подбежала к мужу и положила руку ему на плечо. Глаза их встретились. Одним этим взглядом они ответили на все вопросы. В этом доме дарили любовь и любовью одаривали.
У Эмили все внутри сжалось. Она никогда не испытывала такого и, судя по всему, никогда не испытает, потому что мучительное прошлое следует за ней по пятам, куда бы она ни пошла. Она никогда не узнает такого понимания и заботы, тепла любви и полного доверия, которые связывают ее самых близких подруг и их молодых мужей. До недавнего времени Эмили этому не завидовала. Но теперь это обожгло ее, точно удар хлыста.
– Милый, все в порядке. – И Ана запечатлела быстрый, но чувственный поцелуй на поросшей щетиной щеке мужа. – Эмили очень расстроена, и я с удовольствием поговорю с ней о том, что я, по ее мнению, натворила.
Лукас качнул головой:
– Ана…
Она пожала плечами:
– Я понимаю. Иди спать. Я вернусь, как только мы поговорим здесь.
