генштаб хочет свалить на спецслужбы.
Даниэль сидел невозмутимый, ни один мускул не выдавал его эмоций, но зато их выдавал цвет лица. Начальник был очень, очень бледен.
Все присутствующие были патриотами Израиля. Израиль и адреналин составляли, собственно, смысл их жизни. Но Даниэль вошёл в самый крутой вираж своей карьеры. Глава Моссада собирался в отставку по состоянию здоровья. Премьер будет назначать нового главу. Даниэль – главный претендент. Был до событий «Достойного возмездия».
Обстановка в комнате накалялась. Моше ждал своей очереди и думал: как могло случиться, что цель оказалась не поражена, и как этого не заметили лётчики? Может быть, пыль?
В этот момент в дверь постучали.
– Я же сказал, чтобы нас не беспокоили, – рявкнул Даниэль на секретаршу.
– Срочные и очень важные новости. Я обязана вам доложить немедленно и конфиденциально.
Даниэль встал и вышел из переговорной.
Он вернулся через 5 минут с изменившимся лицом.
– Моше, я должен тебе кое-что сообщить. Давай пройдём в мой кабинет.
Даниэль выгнал секретаршу, предложил Моше присесть и начал:
– Я знаю, что сейчас нарушаю установленный порядок и тебе лично это сообщат чёрные вестники вместе с психологом. – Даниэль хотел набрать воздуха, но получился горестный вздох. – Твой сын погиб, пал как герой. В ходе продвижения наших частей в районе пересохшего русла реки Салук танковый батальон 401-й бронетанковой бригады, в котором служил твой Исаак, попал в «огневой мешок» расчётов «Хезболлы» и потерял одиннадцать танков «Меркава-4» в одном бою. Вместе с командиром танкового батальона погибли восемь военнослужащих. Среди них и твой мальчик. Мне очень жаль. – Даниэль на мгновение запнулся, не зная, что́ добавить. – Ты можешь взять три дня выходных.
– Этого не может быть. Это ошибка, – тихо проговорил Моше. – Там такой бардак. Тело идентифицировано?
– Нет, – ответил Даниэль. – Там нечего идентифицировать. Все, кто был в танке, превратились в уголь. Кумулятивный заряд.
– Я поеду туда.
– Не стоит. Останки привезут в Тель-Авив.
– Я поеду туда!!!
Выйдя из кабинета, Моше бросился звонить своему бывшему однополчанину Рону Кричевски, командиру бронетанкового дивизиона, где служил Исаак. Для Исаака не последнюю роль в выборе рода войск сыграл совет Моше, который начинал танкистом. Но мобильный Рона был стабильно недоступен.
Моше прекрасно понимал, что прорваться в Ливан будет сложно, почти невозможно. Во-первых, война, а во-вторых, Израильская армия никогда не допускает родителей на место гибели их детей. Были печальные прецеденты, когда мать пыталась покончить с собой именно в том месте, где погиб её ребёнок. Есть специальная похоронная служба ЦАХАЛ: два офицера вместе с психологом приходят к родителям и сообщают о гибели их сына или дочери. И потом, как можно скорее, желательно до захода солнца, происходят похороны. Душа не может успокоиться, пока тело не предано земле.
Но сын – это всё, что у оставалось у Моше. Его жена умерла от рака пять лет назад. У них был только один ребёнок.
Моше казалось, что шанс есть. Пока нет жетона – всегда остаётся надежда. Он боялся даже думать о том, что его мальчика больше нет.
Он попросил Давида срочно сделать документы для беспрепятственного пересечения границы. На это ушло полтора часа. И плевать, что за это его могут уволить! Всё равно!
Моше не находил себе места. Когда документы были готовы, он выскочил из здания, прыгнул в машину и погнал на север.
По дороге он пытался договориться с Богом. Господи, если это окажется неправдой, я сделаю обрезание и буду соблюдать Субботу и кашрут[9]. Господи, я буду соблюдать все 613 заповедей Торы, я уйду в отставку, если Ты так хочешь. Это не может быть правдой, наши танковые войска – самое безопасное место на войне, это знают все. Это не может быть правдой.
Его сердце не допускало мысль о смерти мальчика, с которым он виделся всего три дня назад. Того отпустили в командировку из его бронетанковой части, потому что он оказался уникальным донором костного мозга, единственным подходящим для девушки, больной лейкемией. Вечером после всех медицинских манипуляций они с отцом сначала поехали на кладбище – навестить мать, а потом встретились у отца Моше – Амира Эттингера.
Амир в прошлом входил в верхушку Моссада. Он прошёл долгий путь от рядового агента до высокопоставленного офицера, вышел в отставку поздно, но и на пенсии сохранял влияние и связи. Он души не чаял в единственном внуке и очень надеялся, что после службы в армии тот пойдёт по стопам деда и отца.
Собравшись за большим обеденным столом, они слушали рассказы Исаака о службе. И если раньше обычно умилялись, то сейчас недоумевали. Нерешительность командования приводила к неразберихе и бардаку в войсках.
Дело в том, что за три месяца до начала военных действий в армии проводились учения по сценарию, который удивительным образом напоминал начало конфликта: «Хезболла» похищает трёх солдат, начинаются военные действия, ЦАХАЛ в течение десяти дней уничтожает большинство ракет дальнего радиуса действия, но не может прекратить обстрел «катюшами». От «катюш» и боевиков Север Ливана очищают десантники, заброшенные в тыл террористам. А дальше входят танки. И Исаак принимал участие в этих учениях.
Начало войны полностью соответствовало утверждённому сценарию первой части учений: солдат похитили. Однако вслед за этим синхронность реальности с виртуальностью была нарушена.
Приказы о высадке в тыл врага давались и отменялись, когда солдаты уже были в вертолётах. Это повторялось пять раз. Тут уже не выдержали офицеры и высказали всё, что думали, в лицо прибывшим в расположение дивизии министру обороны и начальнику генерального штаба.
В общем, интересный получился разговор в тот вечер. Запоминающийся.
Именно поэтому Моше верил, что надежда есть. При таком бардаке легко могли перепутать всё что угодно.
* * *
Моше гнал, сильно превышая скорость, но поездка всё равно заняла шесть часов, с учётом всех контрольно-пропускных пунктов. Он не чувствовал ни усталости, ни голода. В расположение бронетанкового батальона Моше приехал уже затемно. Он показал дежурному на КПП свои документы и попросил сразу вести его к Рону.
– Вы можете с ним связаться? У меня дело, не терпящее отлагательства.
Дежурный стал звонить старшему офицеру. Через несколько минут тот подошёл к КПП.
Моше снова предъявил документы.
– Вам должны были звонить из штаба округа.
Никто, конечно, звонить не должен был, но при царящей неразберихе это вполне могло проскочить.
– Рон, тут к тебе из штаба округа приехали из Моссада. Моше Эттингер. Хорошо, сейчас проведу.
И, обращаясь уже к Моше:
– Пойдёмте.
На полдороге они встретили Рона. Рон отпустил офицера, потом крепко обнял Моше и, не выпуская
