У нас с ней договор.
— Даже так? — вскинул брови Миша. — Так вы, действительно, целитель? Или гипнотизёр?
— Про гипноз я слышал, но не видел. Но я исцеляю, да. Вон ваших ребят исцелил.
— Здоровы они были до прихода к вам, — хмыкнув, сказал Миша.
— Это им так казалось. Вот и у вас имеются проблемы, Михаил. Не очень серьёзные, но проблемы.
— Какие?
— Вас убьют, Михаил Костюков. Или, скорее так… Вы с двадцатого апреля девяносто четвёртого года будете считаться без вести пропавшим. Вас и вашего подручного похитят вместе с деньгами общака. Труп подручного найдут. Вас нет.
— Вы откуда-то знаете мою фамилию. Откуда?
— Мне кое-что видно в будущем. Не всё. Кое-что.
Миша Билл с прищуром посмотрел на меня.
— И кто меня похитит? Что за подручный?
— На первый вопрос у меня ответа нет, а подручный — Матёрый кличка. Зарежут его.
— В девяносто четвёртом? — хмыкнул Билл. — Я думал раньше.
— И раньше тоже будут попытки. Но я лучше не буду о них говорить, чтобы не изменить ситуацию в худшую сторону. Выживете же, и слава Богу.
— Хм! Слава Богу… И чем обязан такой вашей заботе о моём будущем?
— Ничем! Вы пришли справиться о моём житье-бытье, — это стоит того, чтобы позаботиться о вашем.
— И всё-таки, неужели у меня всё в порядке со здоровьем?
— Нет таких людей, вы же понимаете. Но у вас, Михаил, более-менее здоровый организм. Если что-то станет вас беспокоить, приходите.
— Спасибо! Сколько берёте за сеанс?
— Я не беру. Люди сами дают. Вон, в тот ящичек кладут.
Я указал взглядом на почтовый ящик, прикрученный у двери к бетонной стене. Миша Билл заглянул внутрь через верхнюю щель.
— Ух ты! — воскликнул он и обернулся ко мне. — Почему так? Вам не нужны деньги?
— Нужны. Но у меня, скажем так, есть другие доходы. Если мне совсем будет тяжко, я возьму отсюда. Но, думаю, до этого дело, в ближайшем будущем, не дойдёт. А так, вдруг кому-нибудь эти деньги будут нужнее, вдруг я не смогу помочь целительством, а нужна будет срочная операция, допустим, а у человека не будет денег. Я ведь всё равно не смогу отказать в помощи и дам свои. А так… Чужие, ха-ха, не жалко.
Билл смотрел на меня с интересом.
— Очень интересный вы человек, — наконец проговорил он с улыбкой. — Надо будет с вами поближе познакомиться. Вы не против?
— Почему бы и нет? Приходите. Чай-кофе-коньяк… Но куда-то в другое место я не поеду.
— Почему? — удивился Билл. — Мне не показалось, что вы чего-то или кого-то боитесь.
— Не хочу, чтобы меня посчитали виновным в чужих болячках, когда я уйду.
— Да, ну. Кто посмеет?
— Вот вы же посмели подумать, что это я навёл порчу на ребят, что ко мне приходили.
— Хм! — мотнул головой Билл. — А это, разве, не так?
— Не совсем так, — серьёзно сказал я. — У них имелись внутренние проблемы. У каждого свои. Я эти проблемы чуть «подогрел», чтобы они пришли ко мне. Спровоцировал так сказать.
— Как триппер после лечения провоцируют водкой? — выказал знание предмета Билл.
— Именно! Вот они и пришли. Теперь здоровы и полны сил.
— Напугали вы их, Михаил, э-э-э, Васильевич, — Билл показал, что тоже навёл обо мне справки. — Не уж-то и впрямь, тот кто на вас покуситься, хлебнёт той же мерой?
— А вы как думаете?
— Думаю, что это возможно. В церкви говорят, что целительство — грех, если они преследует стяжательство. У вас не так. А потому, думаю, Бог на вашей стороне.
— Я не склонен считать себя приближенным к Богу, но дар — есть дар и даётся он свыше, — это точно. Заезжайте, поговорим.
— Договорились. Заеду как-нибудь к вам.
— Кстати, у вашего подручного, что за дверью стоит, геморрой в сложной форме. Наверно от долгого сидения.
Я хотел добавить: «на параше», но передумал.
— И желудок испорчен. Пусть зайдёт как-нибудь.
— Хм! Вы и геморрой лечите? — усмехнулся Билл.
— Нет, — улыбнулся я. — С геморроем он пусть в простую больничку идет, похоже, там операция потребуется, а вот желудок я ему поправить попробую.
— А вы его узнаете, если он к вам придёт?
— Зачем? — удивился я. — Если придёт, приму. Для меня нет разницы, кто пришёл.
— Всего хорошего, — попрощался Билл.
— И вам не хворать! — пожелал здоровья я.
Так мне довелось познакомиться с «положенцем» по Приморскому краю Биллом. Его назначил на этот «пост» «комсомольский» вор в законе «Джем» — ответственным за Дальний Восток, которого, в свою очередь, поставили «воры» из Москвы. Такая вот уголовная иерархия, до которой бы мне не было никакого дела, если бы не приходилось сталкиваться с «братками» практически ежедневно.
Глава 8
На следующий день после Билла пришёл «Ворон» с братками. Они приехали до указанного в вывеске времени приёма и встретили меня у подъезда. Я увидел стоящий «джип» Паджеро' и ауры сидящих в нём четырёх ребят и напрягся. Человеческие ауры я теперь видел издали, особенно, если закрыть глаза. Метров с пятидесяти очень чётко, если сфокусироваться, дальше — хуже.
— Здравствуйте, Михаил Васильевич.
— Доброго здоровья, Константин.
Ворон улыбнулся. Это был симпатичный парень высокого роста с длинными руками. Видимо боксёр.
— Вашими молитвами… Кхе-кхе… Я что приехал? Если кто вдруг на районе вас не поймёт, отсылайте их ко мне в бокс, что выше Дальрыбвтуза. У нас там каждый день сходка в двенадцать часов дня.
Он посмотрел на меня ожидая вопросы, но я помолчал немного, потом сказал:
— Спасибо, Константин. Буду иметь ввиду. Но, полагаю, что если кто меня не поймёт с первого раза, второй раз меня не потревожат.
Я посмотрел на «Ворона» и он отшатнулся. Появился у меня, когда я смотрел «в человека», такой расфокусированный и, почему-то, тёмный взгляд, что люди пугались.
Вы не замечали, что когда собака смотри вам в лицо, она не следит за движением его глаз, а человек следит, фокусируясь на каком-то одном зрачке и переводя взгляд с одного на другой. Бойцам каратэ тоже рекомендовано смотреть либо в переносицу противника, либо в центр груди. Тогда работает
