тебе кое что сказать, но только пообещай, что не будешь ничего делать, не подумав. Я попробую сначала все сам узнать. Но не хочу, чтоб ты был в неведении.
— Говори уже. — Нервно отозвался демон.
— Когда погибла твоя мать…
— Когда ее убили, — перебил меня друг.
— Да, убили. Так вот, через четырнадцать лет в тот же день, нашли еще одну жертву, того же ритуала. Она была эльфийкой. У нее были только дочь и муж. Я сам этим не занимался. Все делал нанятый мной человек. Насколько мне известно, ту эльфийку сожгли, а похороны проходили закрытыми, и гроб никто не открывал. Даже дочери не позволили. Потому что, понятное дело, тела там не было. И еще, свекровь той самой эльфийки так же была убита, известным нам с тобой ритуалом, как и первый муж, настоящий отец ее дочери. Все они были сильными магами. Я хочу сказать, что, возможно, твое отношение к Амалии не с проста. — Закончил я свой путаный рассказ.
— Что??? Дай, ты чего несешь? Зачем девочку в это впутываешь? — взбесился Грин.
— Послушай меня. Я уже отправил запрос тому человеку, который занимался тогда этим делом, чтоб он узнал все точно. Я почти не сомневаюсь, что Амалия дочь той эльфийки. Но где тогда ее отчим? До двадцати одного года он за нее отвечает. И еще, она как то обмолвилась, что ей просто позарез нужно сохранить место в академии на ближайшие три года. Как раз до совершеннолетия. Когда она сможет сама за себя отвечать. — Мы стояли посреди дороги, и я тараторил без умолка, не давая другу задуматься. Чтоб он не натворил дел, раньше времени.
— Так. Стоп. Ты издеваешься? — он посмотрел на меня в упор, а потом замахал руками и заорал, — нет, черт, не издеваешься. Да лучше бы издевался. Подожди, но если даже мелкая окажется дочерью той эльфийки, причем тут мое отношение к ней?
— Потому что та эльфийка и твоя мать были родными сестрами. — Опустив голову, проговорил я.
Удар. Под дых. Я ожидал этого, но даже не напрягался, чтоб смягчить боль. Пусть. Я заслужил. Я знал об этом уже целый год, но не хотел говорить другу. Я готов был сам себя сжечь заживо. Потому что я даже не поинтересовался той девчонкой, которая была сестрой моего лучшего друга, и теперь стала моей равной. Темный, что я за скотина?
— Давно знаешь? — И этот вопрос я ждал, но ответить был не готов, потому и промолчал. — Отвечай, Дай. Черт, говори. Как ты мог? Ответь мне, твою мать.
Он кричал, а я впитывал ту боль, что он испытывал. От потери самого близкого человека, самого родного, мамы. От обиды, за предательство друга. А именно так я думал про свой поступок. И пусть, что я считал, будто ему будет легче не вспоминать. А сестра добавит порции горечи в душу. Но теперь. Теперь я… болван. Не наши адепты остолопы, это я такой.
— Говори, — вновь зарычал на меня демон.
— Год, — не сказал, а выдавил из себя я.
— Еще что то, чего я про себя не знаю? — слишком спокойным тоном сказал Гринвонд.
— Я знаю, откуда у тебя проснулась стихия Воды. — Конечно, я понимал, что навряд ли смогу вернуть нашу дружбу на ступеньку, с которой я сам же ее и скинул. Но и промолчать я не смог. Не в этот раз. — Твои раны были серьезней, чем я сказал тогда. И я купил часть души у… у хвостатого. Только это была не его душа, а маленькой девочки. Русалки. Но она жива. Я проверял. Прости меня, друг.
— Не называй меня так больше, никогда, Ваше Высочество, — мой титул он буквально выплюнул. И вот тогда, мне стало действительно больно, так же как и ему. Потому что представить реакцию Амалии было страшно. Похоже, я потерял сегодня не только своего единственного друга, но и свою равную.
Грин ушел. Не оборачиваясь. С каждым его шагом, удаляющимся от меня, в моем сердце росла пустота. Через час в кабинете ректорского дома, я уже разговаривал с человеком, который забил последний гвоздь в мой гроб.
— Малиниэль вон Сандия и Калиниэль Де Салх были родными сестрами. Леди вон Сандия девятнадцать лет назад убежала из дома, вышла замуж за человека по имени Хендрик вон Сандия и родила дочь, которую в будущем назвали Амалия Анабель вон Сандия. В родном городе она пользовалась вторым именем, Анабель, но год назад она пропала. Поговаривают, что из-за отчима. Он к ней питал не совсем отеческие чувства. — Сыщик немного замялся, но потом продолжил, все тем же бесцветным голосом. — По поводу второго вашего вопроса. Тот ребенок, у которого взяли половинку души, жив. Девочка. Ей восемнадцать. Жизнь ее, конечно, потрепала. Но серьезных проблем по здоровьем не было. Тот, кто продал вам ее душу, был родным отцом русалки, сейчас живет хорошо. Сумму, то вы не маленькую ему отстегнули, еще на пару сотен лет хватит. О дочери не вспоминает, скажу больше, уверен, что она погибла, так как продал он ее еще раз уже в семнадцать лет, с помощью ее же опекуна. Но русалка счастливица, выжила, благодаря, кстати, вам и вашему другу. Тот паша, что похитил вашу сестру, он же и купил ту девочку. И вы вовремя тогда пришли разбираться с ними. Она сбежала, воспользовалась наследством тетки и поступила в вашу Академию.
— Что? Она в моей Академии? Имя. Скажи мне ее имя? — это, наверное, была единственная хорошая новость за последние сутки.
— Я не могу сказать, но вы узнаете. Уже завтра утром вы будете знать ответ. — И больше, не говоря не слова, он ушел.
Мне только оставалось хлопать глазами. Темный, как же я устал. Глаза просто слипались. Давно такой усталости я не ощущал. И понимал же умом что, что-то не так. Но тогда мне хватило сил только на то, чтоб доползти до спальни и, уткнувшись носом в подушку, уснуть.
Амалия
Светлая, я так люблю этого рыжего дурака.
Да, вот, я даже богине призналась в этом. Потому что он наш спаситель. Если бы не он, погибли бы мы с русалкой страшной смертью, под названием ПОХМЕЛЬЕ.
— Оооо, моя бедная головушка… помогите. Кто-нибудь, пожаааалуйста. — ныла Анхелина из под подушки.
— Крис, ты чего приперся, почему не постучал, и почему комендант тебя пропустил, ты там ее прибил что ли? — на автомате бурчала я, не задумываясь, впрочем, о том, что говорю.
— Зачем он ее убил? — спросила русалка, даже про головную боль забыла.
