сообщений ты ещё не читал? — она отыскала взглядом брошенный на кухонном столе телефон, к которому Кейд действительно сегодня ещё не прикасался.
— Я проснулся пятнадцать минут назад, так что можно хотя бы покурить, прежде чем ты мне снова вынесешь мозги? — он недовольно поморщился и подошёл к стулу, на котором висела джинсовка. Пошарившись в карманах, достал сигареты, всем своим видом показывая, как ему похуй на присутствие посторонних. Но любопытство всё же пересилило. — И куда я должен был собраться?
— У нас будет небольшая поездочка. Но детали расскажу потом, — она не без оснований предполагала, что Кейд наотрез откажется, если узнает цель сейчас.
Откажется, потому что вчера Сьюзен убила долгие часы на настоящее расследование. Да, она уже видела в своих фантазиях, как их городок и заодно «Ютуб» сотрясает рок — рок для всех, от которого нельзя будет сбежать. Но главную проблему не заметить невозможно, потому что это настоящий слон посреди дороги. Кейд не зря говорил, что занимал когда-то чарты не сам, а с «Сынами». Ему нужны были музыканты. И первое, что Сью сделала вчера, оказавшись дома — начала усиленно рыть информацию в сети.
От которой пришла в лёгкий ужас. Потому что до неё начало доходить, с кем связалась. Потому что даже сейчас, храбрясь изо всех сил, она ощущает едкие колючки в животе. Поздно отступать. Цифры на канале недавно привели её в засратый бар нижнего города, а увеличившись в разы, напрочь отбили чувство самосохранения.
Кейд словно понял, о чём она думает — или уловил, как настороженно Сью следит за его пальцами, поджигающими сигарету. Затянувшись, он с сомневающимся прищуром наблюдал за её нервозностью.
— Интересно, — струйкой выдохнув дым, пробормотал он. — А твои родители знают, где и с кем пропадает их малявка?
— Хватит звать меня малявкой. Мне двадцать три, и отчитываться им я не обязана.
— А мозгами ты — малявка. Или чокнутая, если думаешь, что я просто так поеду хуй пойми куда и хуй пойми зачем. Может, такие сюрпризы работают с твоими подружками-дегенератками, но я, блять, не прыщавый дебил. Выкладывай, Сьюзен, всё начистоту: что ты от меня хочешь на самом деле.
От приказного тона она нервно сглотнула. По коже пробежали мурашки, уходя слабостью в колени. Вертеть родителями было легко, и вчера ей было подумалось, что с Кейдом проблем не возникнет. Но отчётливое снисхождение в его дымчатых глазах отрезвило так же, как выдержки из газетных статей десятилетней давности. Нет, она знала, что вреда он ей не причинит. Но всё равно было не по себе.
— Я хочу… Хочу, чтобы ты занимался тем, что любишь. Ты ведь любишь музыку, по-настоящему. Твой талант мог бы сделать мой канал топовым, ведь в итоге все получат только удовольствие: публика, ты, я. Не говоря уже о том, что это возможность заработать — я не настолько заинтересована в деньгах, но тебе они точно не помешают. Плюс это можно будет использовать для моего дипломного проекта.
— Даже не знаю, чего тут больше: наигранного благородства или тупой наивности, — хмыкнул Кейд и ещё разок крепко затянулся, выдыхая дым носом. — Ты понимаешь, что нам нужны музыканты? Басист, гитарист и барабанщик — это как минимум, а в идеале ещё бы и клавишник для синтезатора не помешал. Выходить на улицу и играть одному на сраной акустике, поставив под ноги коробку для мелочи? Я не настолько низко упал. Тогда уж лучше бар Мэй.
— Я всё понимаю. Именно поэтому мы едем сегодня в Нью-Хэйвен. Вчера я нашла там по сети одного парня, который не против к нам присоединиться, — ложь сорвалась легко и профессионально. Сью вообще часто прибегала к ней, когда не оставалось вариантов. Или не хотелось их искать. — Так ты собираешься, или будем курить и портить дыхалку дальше? Голос тебе ещё пригодится.
Пожав плечами, Кейд затушил окурок в стоящей на столе железной миске, предназначенной под пепельницу. Ему слабо верилось, что нашёлся хороший музыкант, готовый ввязаться в сомнительное дело. С другой стороны, терять нечего, кроме двух часов дороги туда и обратно: до Нью-Хэйвена всего миль тридцать.
— Хрен с тобой. Только дай мне одеться.
Кейд подхватил со стола телефон, не глядя сунул в карман штанов. Судя по бьющему в окно солнцу, погода отличная, так что можно обойтись без джинсовки. Тощий бумажник, ключи от квартиры…
Пока он торопливо собирался, Сьюзен как можно незаметней пятилась к дверям кладовой. Она помнила с прошлого раза, что помимо инструментов там есть куча пыльного мерча «Сынов хаоса», и сейчас её больше всего интересовали плакаты. Вроде не ошиблась, но сравнить лицо из «Твиттера» со старым изображением было бы не лишним. К счастью, Кейд метнулся к шкафу, и пока он стоял к ней спиной, Сью тихо приоткрыла кладовую и заглянула внутрь. Пахло пылью и затхлостью. Где тут включается лампочка, она не знала, и полумрак разбавлял только свет из жилой комнаты.
Несмело шагнув вперёд, она завертела головой в поисках плакатов. На полках лежали коробки устаревшей аппаратуры, гитары и провода. В дальнем углу свалены грудой барабаны, и на бочке явственно можно разглядеть логотип — схожий с пиратским «Весёлым Роджером» череп в окружении пламени. Сью передёрнуло. Она слишком чётко вспомнила строки из сети и статей Википедии.
Грегори Саммерс скончался двадцать второго мая две тысячи восьмого от сильнейшей передозировки героина.
Дин Коулман провёл два года в реабилитационном центре, дальнейшая судьба неизвестна.
Филипп Вайт также долгое время лечился от зависимости, дальнейшая судьба неизвестна.
Кейд Харрис был дважды привлечён к суду за распространение наркотических веществ и беспорядки, но уголовного наказания избежал. В две тысячи десятом скончался в аэропорту Лос-Анджелеса от инфаркта.
— Какого хуя ты тут делаешь?! — громовой голос за спиной заставил Сью подпрыгнуть от неожиданности. Она резко одёрнула руку, которой бездумно тянулась к эмблеме на барабанной бочке.
— Я… Да просто…
Он был в бешенстве. Ярость клокотала в горле, булькая, как кипяток. Никто. Не тронет. Барабаны. Грега. Рванувшись вперёд, Кейд резким движением схватил Сью за плечо и оттащил на себя. Она тонко пискнула, но у него слишком ухало в ушах, чтобы это слышать. Хотелось придушить. Прямо сейчас. Остатков самообладания хватило только на то, чтобы прижать трепыхающуюся девчонку к ближайшей полке, всем предплечьем, упирая его ей поперёк груди.
— Не смей, — прошипел он сквозь зубы, прожигая Сью взглядом. Он видел, как отчаянно быстро стучит венка на её тонкой шее, и рукой ощущал ускорившийся пульс, как у загнанной жертвы. Вонь шоколада и сладкого парфюма комком встряла в горле. — Не смей лезть,
