Вдруг мои глаза натолкнулись на дальнюю клетку, стоявшую в самом углу, прямо возле входа в туннель баггейна. В прошлый раз она была совершенно пуста, но теперь внутри находилось нечто, явно не похожее на собаку. На первый взгляд можно было сказать, что это просто кучка грязного тряпья, но когда я сделал еще один шаг, изорванные лохмотья зашевелились, и из-под них показались грязные лодыжки и бледные кисти. Девушка села, обняв руками колени, и положила на них свою голову.
Господин Бейрул поднялся на ноги и подошел ко мне, спрашивая:
- Ты готов, мальчик? Я ощущаю себя обязанным сказать тебе, что большинство из здесь присутствующих с уверенностью ставят на ведьму: все мы убедились в ее силах, когда пытались усмирить. Пятеро из моих лучших людей лишились жизни, а еще двое обезумели и сошли с ума. Но мы решили дать тебе шанс, и кое-что сделали как Лиззи, так и ее домашнему «питомцу». Подойди, убедись сам!
Он подвел меня к клетке, а стражники подталкивали меня в спину. Он остановился и указал на ту самую девушку, которую я сначала принял за кучу тряпья, и я с ужасом заметил, что уже знаю эти остроносые туфли, и уже понял, чье лицо увижу, когда девушка поднимет голову.
Это была Алиса. При виде ее мое горло судорожно сжалось от волнения. Она жалобно взглянула на меня, ее глаза блестели и были полны слез, а лицо не выражало никаких чувств, кроме боли и безнадежности. Но самое страшное таилось в ее губах в буквальном смысле. Они были сшиты тонкой коричневатой нитью так плотно, чтобы она не смогла произнести ни слова.
- Как я уже и говорил, мы зашили рот и ее хозяйке, и теперь ведьма не сможет творить свои заклинания, мальчик! Но ты можешь не сомневаться: Лиззи по-прежнему будет сильна…
Если бы у меня в тот момент был мой посох, то я бы без промедления засадил свой серебряный клинок в его гнилое сердце. Внутри все кипело от ярости, но внезапно меня захлестнула волна отчаяния: если я выиграю, и колдун сдержит свое слово, то умрет не только Лиззи, но и Алиса. В любом случае, я ее потеряю навсегда.
Но, по крайней мере, я знал, что Дьявол до нее не добрался. Хотя все вокруг теперь выглядело действительно мрачно, но я пытался верить словам папы, который говорил, что пока есть жизнь, есть надежда.
- Правильно! Давайте начинать! – сказал господин Бейрул и, когда он вернулся на свое место, охранники затащили меня обратно на самый центр комнаты, усыпанный окровавленными опилками.
Дюжина высоких йоменов окружили меня и выставили вперед свои длинные копья, и каждый опустился на одно колено, держась лицом ко мне. Вот и границы…
Бейрул поднял руку, и до меня донесся грохот из дверного проема, откуда меня вывели пару минут назад. Костлявую Лиззи насильно впихнули в комнату, подгоняя пинками, а еще четверо крепко сдерживали ее, не давая отбиваться.
Двое из дюжины на мгновение попятились, чтобы впустить ее в круг, а затем снова встали на свои места, замыкая границу поля боя. Я все еще отчетливо помнил ее лицо, которое почти не изменилось за все это время. Лиззи была вылитой Алисой, но намного старше, отличались разве что постоянно бегающие глаза и неприятное насмешливое выражение лица. И ее губы, как и губы ее дочери, были плотно сшиты вместе тонкой швейной нитью. Как только ведьма увидела меня, то перестала брыкаться и успокоилась, прищурив свои глаза, в которых были видны только расчет и хитрость.
Кто-то позади меня вложил в мою ладонь мой посох. Я привычно перехватил его двумя руками и встал в стойку, проверяя, на месте ли серебряная цепь. Все это обеспечит мне шанс на победу, но мое тело все еще болело от побоев, а полностью восстановить силы не помогла даже вкусная еда.
Другой йомен передал Лиззи два бритвенно острых ножа. Наши взгляды встретились, и я с щелчком выпустил из конца посоха серебряный клинок и медленно провел им по диагонали. Вероятно, Лиззи не знала, что цепь все еще со мной, так что лучше мне сохранить ее на крайний случай.
Господин Бейрул три раза громко хлопнул в ладоши, и воцарилась мертвенная тишина. Я слышал, как тяжело через ноздри дышит ведьма, она почти фыркала. И я вдруг вспомнил, что в прошлом ее рот всегда казался мне чуть-чуть приоткрытым: она дышала через него. Или, может быть, ей просто было холодно? В любом случае, мне же лучше.
- Да начнется битва! – воскликнул Бейрул. – Не на жизнь, а насмерть!
Не теряя времени, Лиззи яростно бросилась на меня, резко выбрасывая вперед руку с клинком, но я легко отбил удар посохом и стал медленно отступать, шагая по кругу против часовой стрелки. Ее лицо внезапно стало меняться, глаза выпучились, а вместо волос оказалось большое гнездо черных извивающихся змей, которые быстро высовывали свои раздвоенные красные язычки и плевались ядом. Волна страха захлестнула меня с ног до головы, я пошатнулся и отступил назад, а сердце мое сжали ледяные когтистые пальцы.
Она использовала против меня ужас – чары, используемые злыми ведьмами, которые служили для обездвиживания жертвы. Вот каково было могущество Лиззи: она легко применяла эти самые чары без каких-либо заклинаний. Если бы ее рот не был зашит, вряд ли у меня был бы хоть один шанс.
Я сделал глубокий вдох и сконцентрировался, сопротивляясь. С этим я уже сталкивался прошлым летом в Греции, когда попытался войти во внутренний двор крепости Орд, цитадели богини Ордин. И я выдержал, когда как самые храбрые воины мгновенно погибали на месте от приступа либо бежали в страхе. И я смогу преодолеть все, что бы ни применила ко мне Лиззи.
Я шагнул вперед и наотмашь ударил ее посохом по голове. Она ловко увернулась, чуть ли не теряя баланс, и отступила, а змеи на ее голове исчезли. Чары спали. Но в моей голове вдруг прозвучал чей-то голос:
«Дурак! Мы должны работать сообща!»
Был ли это баггейн? Голос казался мне жестоким и свистящим – он совсем не напоминал тот шепот, о котором мне все рассказывали. А затем он раздался снова:
«Ни один из нас здесь не выиграет, он хочет убить нас обоих!»
Лиззи! Но как ей это удается? Какое заклинание предоставляет такую власть?
Я пропустил ее слова мимо ушей и быстро развернулся, избегая внезапного удара, целью которого была моя рука, и в ответ посохом выбил из ее правой руки нож.
Зрители возбужденно загорланили, но слышалось больше огорченных стонов, нежели радостных возгласов. Я думал, что мне делать с Лиззи. Как мы можем работать вместе? Возможно, она сошла с ума. Как мы выйдем из этой комнаты вдвоем и живые?
«Помоги мне! Если не для меня, то сделай это ради моей дочери, Алисы, иначе все мы погибнем здесь!»
Ее упоминание об Алисе меня разозлило. Я сунул руку в левый карман и намотал цепь на запястье. Как только я это сделал, Лиззи вдруг устремилась в атаку, осыпая меня бесконечными быстрыми ударами, желая вывести меня из равновесия. Я склонился вбок, но не успевал. Острое лезвие скользнуло по моему лбу чуть ниже линии волос, и я попятился, пытаясь хоть как-то отразить посохом последующие выпады, а кровь быстро вытекала из раны, заливая глаза и сужая угол обзора.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
