в анатомическом строении и физиологии — все это наверняка осложнит процесс лечения и увеличит затраты. А свое лечение я навряд ли смогу быстро окупить. Физическая деятельность для меня временно ограниченна, а интеллектуальный труд не возможен из-за незнания научных понятий и бытовых норм другой цивилизации. Да что там говорить, у них же возможно и физические законы другие. На каком этапе развития их наука? Какая наука, я ведь и говорю-то на эсхорском языке с трудом! В основном отмалчиваюсь.
Попрощавшись с доктором, я в растерянности побрела в каюту. В голове крутился ворох мыслей. Что делать? Как выжить? Как распорядиться оставшимся до прибытия временем, чтобы убедить «чертей» в своей полезности для их общества? Если рассуждать по стандартам нашего общество то формула проста. Работоспособность минус затраты на содержание равно польза. И как повысить результат? Первый вариант: повысить работоспособность, что в моем случае весьма затруднительно. Второй вариант: снизить затратность собственного содержания. Пожалуй, это вполне реально. Сейчас я ем наравне со всеми, но ведь работаю я гораздо меньше. Значит, если снизить количество потребляемой пищи, то обходиться я буду меньшими затратами. Но стоит учитывать и стоимость употребляемых продуктов. Конечно, я не могу знать наверняка, но по логике, чем больше в кладовых отсеках какого-либо продукта, тем ниже его стоимость. Я уже не раз посещала складские помещения по поручению Дорозо и потому знала, что на корабле в огромном количестве хранится некий корнеплод с нейтральными вкусовыми качествами. Пожалуй, по вкусу он более всего напоминал наши безвкусные белковые коктейли.
Когда во время обеда я скромно положила на тарелку лишь маленький гуафу (именно так назывался выбранный в целях экономии корнеплод), Дорозо попыталась было подложить мне еще и ароматный кусок мяса. Но я так энергично замахала руками, что даже немного напугала сидящих рядом со мной «чертей». Кто-то из присутствующих даже пошутил, что это, пожалуй, самая бурная реакция с моей стороны за все время пребывания на корабле. Дорозо же свои попытки подкормить меня оставила, но до конца обеда нет-нет да и поглядывала на меня вопросительно.
После мне пришлось подойти к заботливой эсхорке и объяснить свое поведение. Придуманное мной оправдание звучало так: от непривычной для организма пищи я последнее время чувствую какое-то недомогание и потому решила ограничиться продуктом, который по вкусу и консистенции более всего соответствует привычному мне рациону. Не знаю, поверила ли Дорозо мне, но дальнейших расспросов не последовало.
Глава 9
Вот уже неделю я борюсь за собственную жизнь. Это даже странно: там, на Земле, я приняла мысль об эвтаназии как нечто неминуемое. Конечно, я не хотела для себя подобного исхода, но мне и в голову не пришло пытаться что-то изменить. Сейчас же, после погружения в бьющую эмоциями жизнь «чертей», во мне проснулся настоящий борец. Я стремилась к жизни, при этом, как бы странно это не звучало, подавляя в себе инстинкт самосохранения. Природа заложила в людях потребность питаться, и моему организму претило отказываться от первичной человеческой потребности. Хваленое умение подавлять дискомфортные ощущения уже не спасало. Впрочем, желудок уже давно перестала мучать голодная резь. Сложно было первые три дня. Тогда чувство голода буквально сводило с ума. Тело требовало нормальной подпитки, а не какую-то одну жалкую гуафу в сутки. Я как могла подавляла в себе желание насытиться и старалась отвлечься от собственных ощущений. К слову сказать, объектом моего внимания стала работа. Любая работа на этом корабле. Я перебрала уже половину запасов крупы на этом корабле. Для этого я иногда просиживала ночи напролет в кладовом отсеке. Я успела принаровиться все делать одной рукой. Наверняка, со стороны мои потуги выглядели нелепо, но ночью сюда никто не заглядывал, так что я монотонно в одиночестве делала свою примитивную работу. Рука уже могла все делать на автомате, так что даже, когда вялое сознание куда-то уплывало, тело выполняло установленную программу. Об утраченной возможности поспать я не жалела, так как все равно уснуть на голодный желудок непросто, да и если просто лежать, ничего не делая, в голову обязательно полезут мысли о еде.
Днем я тоже не бездействовала. Конечно, все усложняла Дорозо, которая буквально не подпускала меня ни к чему. Ее крайне удивила моя активность при столь скудном питании. Пришлось, вновь выкручиваться. Пользуясь тем, что «черти» имеют весьма смутное представление о нашей физиологии, я стала объяснять, что наш организм работает на значительно меньшем количестве энергии, нежели у эсхорцев. Попав на корабль я стала употреблять слишком питательную и непривычную для пищеварительной системы пищу. И как результат, плохое самочувствие. Но сейчас, благодаря, более привычной малокаллорийной диете ко мне вновь вернулись силы. Вот и все.
Да, я снова соврала. Трудно поверить, как я быстро освоила эту науку. Мне было очень плохо от того, что я вру существам, желающим мне добра. Но ведь с другой стороны, без этой лжи эти же существа и утилизируют меня по прибытию на свою родину и выяснении статуса моего здоровья. Хотя быть может, Кайвир не станет ждать и, узнав у Айкуса подробности, отдаст приказ еще в космосе. Деваться мне отсюда все равно некуда.
Подобные мысли крутились в голове постоянно, подстегивая к новой работе. Поскольку находиться на кухне возле Дорозо мне было крайне неловко, я все меньше виделась с ней и стала частенько заходить в кабинет к Айкусу, к счастью там работы хватало сполна. Медицинский отсек требовал каждодневной и крайне тщательной уборки с применением дезинфицирующих средств. Конечно, Айкус пытался запретить мне возиться и наводить чистоту, но я так убедительно пыталась его убедить в необходимости чем-нибудь себя занять, что он под конец сдался, правда напоследок попросил не напрягать покалеченную руку.
К счастью, Борнус в тот момент не мог меня контролировать: Кайвир привлек его к работе, пытаясь найти замену разжалованному Фузию. Теперь эти двое пропадали в командирском отсеке, зарывшись с головой в какие-то документы. Это меня радовало, так как врать еще и Борнусу было бы чересчур сложно. Да и Кайвир не так-то наивен (к слову сказать, его реакция меня и пугала на тот момент больше всего).
Коса давно расплелась, и я, стянула волосы в привычный узел, снова натянув на него найденный в кладовке кусок серой ткани. Камаларис я оставила лежать на столе в занимаемой мной каюте. Я завернула его в ту же бумагу, в которой и нашла, положив на стол на самое видное место. Безусловно, узнав о моей бракованности, даритель наверняка
