захочет вернуть обратно столь ценную вещь. Надеюсь, он догадается поискать цветок в отданной мне каюте.
Дни шли, я находилась в каком-то лихорадочном состоянии: все время суетилась, боялась остаться без дела, постоянно оглядывалась, стараясь не столкнуться лишний раз ни с кем из чертей. Умом я понимала, что мое состояние нормальным назвать никак нельзя и долго мне так не продержаться, однако взять себя в руки не получалось. А еще меня скрутил страх. Я поняла, что действительно значит это слово. Мне казалось, что вот-вот из угла выбежит группа «чертей» и меня выкинут в открытый космос или же Айкус по приказу Кайвира вколет мне какой-нибудь яд.
Так длилось семь дней. На утро восьмого, когда я очнулась в кладовом отсеке сидя, привалившись к какому-то ящику, я поняла, что встать не смогу. Покалеченная рука распухла и ныла. Конечные фаланги согнутых пальцев побагровели. Но испугаться я уже не смогла. Хотелось забиться куда-нибудь подальше. По яркому режиму освещения я определила, что сейчас утро, а значит Дорозо должна вот-вот прийти за необходимыми для завтрака продуктами. Нужно было срочно куда-то убегать, чтобы не обнародовать свое состояние, но сил не было.
Я попробовала было встать на ноги, но как только я опустила руку, которой опиралась на стену, колени стали подгибаться. Пришлось ползти. К счастью, недалеко от себя я заметила небольшой проем между огромными контейнерами с продуктами. Пришлось приложить немало усилий — и вот я в укрытии.
Спешила я не зря. Почти тут же двери разъехались в стороны и в кладовую осторожно бочком зашла пухленькая Дорозо. Она настороженно оглядела помещение, заглянула за стоящие возле двери тюки и, так ничего и не взяв, вышла. Довольно странное поведение, она явно что-то искала. Или кого-то. Неужели меня уже разыскивают? Как быстро они приняли решение. Стало как-то… обидно. Да, обидно — пожалуй, это определение больше всего подходит, чтобы описать щемящее чувство в груди. Глаза стало подозрительно щипать.
Возможно, в другом состоянии я бы еще больше ушла в столь новые для себя переживания, но сил уже ни на что не оставалось. Сейчас, наверное, мне стоит все же немного поспать, а уж потом я что-нибудь придумаю. Возможно, вновь возьмусь за сортровку, а может просто аккуратно расставлю те маленькие емкости с маслами и очищу от скопившейся пыли. А может… Может… позже решу… только посплю… немного.
Незнаю, сколько я спала. Хотя это было скорее какое-то забытье, нежели здоровый сон. Голова гудела, сквозь сон я словно издалека слышала, как меня зовут. То Борнус, то Дорозо, то мой возможный палач Айкус. Я даже сквозь сон слышала голос Кайвира, но смысл того, что он говорит, до меня никак не доходил. Наверное, это своего рода защитная реакция, ибо я заранее на подсознательном уровне понимала, что ничего хорошего мне от него услышать не придется.
Меня кто-то тряс за плечо, окликая по имени. Что за странное имя они мне дали! Номи, Номерия! У меня все время такое ощущение, будто бы обращаются к кому-то другому. Я номер 1027!
На мгновение я вновь пришла в себя и даже попробовала открыть глаза. Увиденное заставило истошно закричать. Никогда в жизни мне не приходилось повышать голос. Сначала я даже не поверила, что этот жуткий крик исходит от меня.
Надо мной с иглой в руках склонился Айкус. Я задергалась и попыталась отползти назад, но кто-то сзади удерживал меня за плечи, прижимая руки к туловищу. Я билась в стальном захвате, кричала, просила дать мне шанс, заверяла в своей полезности. Некто удерживающий меня что-то шептал мне на ухо, но я не вслушивалась. Все моё внимание было сосредоточено на Айкусе, который неумалимо приближал илу к моему предплечью. Я сново было попыталась вывернуться, но тут игла все-таки проткнула кожу. Замерев, я с ужасом смотрела на место прокола, с трудом понимая, что дело сделано. Все вокруг начало кружиться, а глаза отказывались фокусироваться на предметах. А потом пришла темнота. ***
И снова кто-то осторожно пербирает пряди рыжих волос, сново гладит по голове, успокаивая. В теле какая-то необъяснимая легкость. Так приятно. Возможно, это вновь моя фантазия, но я ей рада. Я так устала. Я все время была одна и только сейчас я поняла, что это одиночество меня всегда тяготило. Хотелось быть нужной, хоть кому-нибудь.
Вот они последствия эмоций, я ими заразилась и теперь они меня мучают хуже любой болезни. Но зато я узнала, что значит жить. То время, что я провела среди «чертей» дало мне многое. И я не жалею ни о чем. Я прожила дольше, чем мне отмерили мои сородичи, пускай не намного, но событий в этом коротком отрезке времени хватило бы и не на одно мое никчемное существование на Земле. Но я устала. Так устала. Я не шучу, эмоции действительно очень утомительны. Они выматывают хуже любой физической нагрузки. Быть может за века наша раса потеряла тот внутренний резерв, необходимый, чтобы вынести это бремя. Мы обленились, разучились чувствовать. Мы потеряли эту величайшую способность. Я не знаю, что ждет выживших людей после нападения эсхорцев, но надеюсь со временем, пусть даже через несколько поколений, эмоции вернуться в мир людей.
Все эти мысли бродили в моей голове, пока я собиралась с силами, чтобы открыть глаза. Да, я чувствовала, что все еще жива. Пускай очень слаба, но во мне еще теплилась жизнь. И я все еще ощущала чье-то присутствие возле себя. Те же поглаживания. С огромным трудом я приподняла. И тут же захлопнула: надо мной навис Кайвир…
Время застыло. Страх сковал, я даже непроизвольно задержала дыхание. Только сердце колотилось как сумасшедшее.
— Номи, — низкий голос, звучит непривычно мягко. — Номи, открой глаза. — Но я боялась смотреть на него. Меня буквально душил страх. Ничего не видя, я словно пряталась от предстоящего испытания.
И тут, сново нежное касание. Снова кто-то уверенно проводит по волосам. Глаза распахиваются сами собой. Кайвир. Это он? Как неожиданно видеть этого вечно хмурого «черта» за проявлением ласки.
— Зачем? — Во рту все пересохло, и мой голос звучит глухо и еле слышно. Но он услышал и, не переставая гладить по голове, посмотрел мне прямо в глаза.
— Ты спрашиваешь зачем? Я тот же вопрос задаю себе все то время, что ты здесь. — Его лицо скривилось словно от боли. — Зачем притащил тебя на корабль? Зачем всюду слежу за тобой словно одержимый? Зачем подарил тебе этот дурацкий Камаларис? — От неожиданности я вздрогнула, но он лишь усмехнулся, заметив
