Мы озадаченно переглянулись.
— Но, судя по вашему виду, уж простите за откровенность, животных тут кормят не очень хорошо.
— Вы правы, — вздохнул директор, — кроме того, они обычно так быстро все съедают, что мне уже ничего не остается!
Поговорив с ним еще немного, мы составили подробный перечень проблем зоопарка, после чего пожелали нашему новому знакомому удачи и направились к выходу. Уже у ворот мы вдруг услышали радостный вскрик и, обернувшись, увидели, что директор поднял что-то с земли и стал жадно есть. Эта сцена произвела на нас неизгладимое впечатление.
По возвращении в город мы сразу отправились к Джеку и договорились, что будем возить еду в Пномтамао для зверей, а заодно и для тамошнего директора.
Деловая жила Джека
Прошла неделя, другая. Несмотря на несомненное наличие деловой жилки у Джека, денег эта жила пока не давала. Зато в воде, как газированной, так и обычной, мы недостатка не испытывали. Мы пили ее дома, на улице и в окруженном садом особняке во время частых, но, увы, не очень плодотворных заседаний нашего общества. Паразитировавший в Косте Смоктуновский то угасал, то разгорался вновь, превращая наши встречи с компаньонами в настоящие спектакли. Костя уже даже внешне начинал походить на великого артиста — он часто отвечал невпопад, а взгляд его сделался блуждающим.
Тем временем слухи о нашем обществе распространились по городу быстро, как эпидемия свиного гриппа. Нас стали останавливать на улицах и спрашивать, правда ли, что мы собираемся спасть природу Камбоджи? Причем многие не стеснялись давать советы насчет быстрейшего достижения столь благородной цели.
— Народ нас не понимает, — по-смоктуновски огорчался мой друг. — А без поддержки людей мы ничего не сделаем!
Возвращаясь домой, Костя подолгу стоял у окна с видом на помойку, что меня все чаще пугало. Он уже не замечал мусора, он видел встающую из него спасенную природу, которая имела очень мало отношения к природе настоящей. Мой друг ходил по комнате и иногда останавливался, уставясь взглядом в потолок.
— А что, — говорил он, — вполне возможно. А если так?
Мое присутствие он замечал, только когда случайно натыкался на меня в своих задумчивых хождениях по номеру.
— Будь осторожен! — напоминал я. — Не отрывайся от земли!
— Да, да, Земля, — бормотал он, глядя сквозь меня. — Ее надо спасти!
Не в силах вытравить из него большого артиста, я качал головой и уходил к себе.
А Джек в это время в самом прямом смысле в поте лица бегал по городу, забросив принадлежащую ему фирму на произвол помощников — он пытался добыть деньги для нашего общества. Нередко во время хождений по городу мы встречали своего компаньона, который появлялся посреди улицы и тут же исчезал. И трудно было понять, что это — человек или только мираж, возникший от сильной жары.
Однажды, в очередной раз поднявшись на веранду Джека, мы расселись на своих привычных местах и, не ожидая ничего нового, стали пить, уж не знаю какую по счету, бутылку воды. За время сумасшедшей беготни по городу Джек заметно похудел и так сильно загорел, что теперь мало чем отличался от сидящего рядом мистера Буна.
— Ну что же, — сказал хозяин дома, — можно подвести первые итоги — нам обещала оказать поддержку гуманитарная организация «Немецкие дантисты».
Мы с Костей озадаченно переглянулись.
— А в чем именно будет выражаться эта поддержка? — осторожно поинтересовался мой друг.
— Они обещали бесплатно лечить нам зубы! — с энтузиазмом пояснил Джек. — А что нового у вас?
Костя пожал плечами и снова наполнил стакан.
— Мы продолжаем ездить в Пномтамао… Но для настоящей научной работы нам бы хотелось выбраться в джунгли. Хорошо бы организовать экспедицию, собрать данные по положению редких видов… Но для этого нужны средства, — он выразительно посмотрел на Джека.
Тот смущенно потер подбородок.
— Увы, пока ничего не могу поделать, джентльмены. Сами видите, в данный момент средствами на экспедицию наше общество не располагает. Дайте мне время!
Костя вздохнул и вернул недопитый стакан на стол.
— Ну что же, подождем.
На этом мы довольно кисло простились с нашими друзьями и вышли на улицу. Костя шел, опустив плечи. Он чувствовал, что его идея спасения страны, тает в жарких лучах и переходит в явно газообразное состояние. Мой друг начинал разочаровываться.
— Время, время, — бормотал он, — с одной стороны его нужно каким-то образом дать Джеку, но с другой стороны оно же и уходит!
— Ничего, — пытался взбодрить его я, — еще все образуется!
— Ерунда какая-то! — Костя раздраженно пнул подвернувшуюся под ногу кокосовую кожуру. — Вокруг леса, тропики, слоны, а мы вынуждены жариться в городе… — Он с ненавистью поглядел на здания. — Скоро все застроят этими проклятыми домами! — Костя уже забыл о свой идее будущего братства животных и людей.
От сильного расстройства он даже на следующий день решил сходить к Алтарю великой Пень и попросить у нее помощи. Тогда мне пришлось ему напомнить, что она по слухам помогает только женщинам.
Впрочем, мой друг был не способен долго предаваться унынию, и через несколько дней он решил начать изучение природы Пномпеня.
— Ведь и в городе есть природа, — говорил воспрянувший духом Костя. — Нужно лишь уметь ее обнаружить! Во всех городах в большей или меньшей степени, имеются представители дикой природы, и тут они конечно должны быть в степени большей!
Потратив несколько дней на изучение города, мы обнаружили, что кроме ворующих бутерброды обезьян, тут есть много еще чего интересного. Например, под крышей Национального музея обитала гигантская колония летучих мышей, которая вечерами в самом буквальном смысле затмевала небо над столицей. Директор музея для пополнения фондов своего учреждения пытался брать плату со всех, кто смотрит на мышей, утверждая, что они являются такими же экспонатами, как и статуи эпохи Ангкора. Но Костя быстро осадил его, сказав, что заплатит только в том случае, если директор покажет документы хотя бы на одну мышь, чего тот, разумеется, сделать не смог.
Кроме того, на берегу Меконга нами было найдено дерево, где проживала колония крыланов. Поскольку снизу определить их вид было трудно, Костя, движимый благородным порывом сохранения редких видов, полез вверх по корявому стволу. Минут через десять внизу собралась толпа кхмеров, которые в свою очередь пытались определить Костину национальность и его род занятий. Но так как он уже успел забраться довольно высоко, сделать это было трудно. В конце концов собравшиеся решили, что Костя — вьетнамский шпион, поскольку дерево это, как оказалось, росло возле Министерства иностранных дел.
