резким, как бывает в минуты крайнего утомления. Несмотря на ранний час, в башне не было безлюдно. Издалека раздался голос Раду:
— Кто это? Посыльный из аптеки? Его только за Бурундом посылать!
Она показалась в проходе, растрепанная, в теплой шали поверх домашнего платья. Увидела Адриана, и вскрикнула, взмахнула руками.
— Донка? — она шагнул ей навстречу. — Донка, что случилось?
А Раду вдруг как будто надломилась, повалилась ему в руки и разрыдалась. Таня, гоня прочь усталость, подошла к ним, но ничем не могла помочь, только смотреть.
— Донка, что случилось? Говори! — Адриану пришлось встряхнуть её, чтобы привести в чувства.
Раду испуганно замерла, подняла к дэстору заплаканное лицо.
— Тэссия! Тэссия Марисса, она…
Таня почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Что с Мариссой, Донка? — голос Адриана звучал как будто спокойно, но стал низким, угрожающе густым. — Говори! Говори, иначе видит Матерь…
— Она при смерти, дэстор, — непослушными губами проговорила Раду.
— А ребенок⁈
Раду съежилась и стала как будто ещё меньше, ещё серее.
— Марисса хотела назвать его Адрианом. Негоже хоронить его без имени, дэстор…
Глава 5
Место, где ждут
Хмурое зимнее утро сменил день, и сквозь тонкую пелену серых облаков проглядывал холодный диск солнца. Его белёсый свет лился сквозь высокие окна в малую библиотеку, выхватывал из воздуха пылинки, легко толкал их, игрался и вновь отпускал, позволяя стать невидимыми. Луч тянулся вперёд по столам и вниз, по ковру, и замирал в нескольких дюймах от некогда белых кроссовок.
Таня сидела на диване, уперев острые локти в колени и сцепив пальцы. Тело молило о пощаде, голова раскалывалась, требуя отдыха, но сон не шёл. Где-то там, наверху, в кровати умирала жена её любимого мужчины и лежало тело его сына, а Таня внизу сходила с ума от неизвестности и беспомощности. Ей оставалось только прокручивать в голове сценарии того, как произошла беда, один страшнее и нелепее другого, и от того становилось только хуже.
Заходил Денри. Говорил о том, что рад её возвращению, делился планами, но Тане было всё равно. Впервые вид друга не вызвал у неё никаких чувств. Денри ушёл. Прошло какое-то время, луч на ковре сместился влево, и тогда в комнату вошёл ещё один человек.
— Тэсса Менив-Тан?
Таня повернула тяжелую голову, посмотрела на незнакомца. Черты его расплывались, превращая лицо в сплошное невнятное пятно. Она опустила голову и с трудом подняла её, отчего кивок получился солидным и очень медленным.
— Меня зовут Терри, я ассистент доктора Ческу. Дэстор Мангон отправил меня проведать вас.
— Ну, проведайте, раз так, — отозвалась Таня и отвернулась.
Терри прошёл в комнату почти неслышно, она поняла это лишь по движению на границе видимости. Диван промялся под тяжестью ещё одного человека.
— Вы скверно выглядите, — продолжил Терри, касаясь её запястья. — Позволите вашу руку?
— Скверно, — усмехнулась Таня, не сопротивляясь тёплым пальцам ассистента доктора Ческу. — Чувствую себя я куда хуже.
— Правда? — в его голосе послышались беспокойные нотки. Он сжал её запястье, замеряя пульс. — Что у вас болит? Голова кружится? Тошнит?
— Не знаю. Кажется, болит каждая клеточка.
— Так бывает при сильном переутомлении. У вас понижен пульс и давление, вам нужно срочно в постель. Позвольте, я помогу вам подняться в ваши апартаменты.
Таня вытянула свою руку, снова сцепила пальцы в замок.
— Не позволю. С места не сдвинусь.
— Но вам нужно…
— Нет!
Она бросила короткий злобный взгляд на Терри, и тот замолчал. Кивнул, подумал немного.
— Не страшно. Я принесу вам подушку и одеяло. Ляжете здесь.
Терри не обманул. По его просьбе Тане принесли постельное бельё, а также горячий напиток на подносе, на котором рядом с кружкой лежали какие-то розовые таблетки. Терри принёс с собой необъяснимое спокойствие. Образ его расплывался, никак не хотел собираться из отдельных частей и размытых пятен, но запах трав и бумаги, деликатность шагов, тёплая мягкость прикосновений делали реальность чуть более выносимой. Он опустился перед Тане на одно колено, попытался заглянуть в лицо.
— Вот, вам нужно выпить.
— Что это? — без особого интереса спросила Таня.
— Сонные таблетки. Они помогут вам уснуть.
Она не стала спорить. Её тело перешло ту черту, когда оно ещё пыталось получить отдых, и сейчас усталость перетела в новую фазу, больше напоминавшую манию, а оттого никакие таблетки ей не помогут. Таня медленно поднесла розовые кругляши к губам и запила их. В чашке оказалось лавандовое молоко.
«Его очень любит Росси», — подумалось ни с того, ни с сего.
— Ну вот и замечательно. А теперь ложитесь, — голос Терри стал тихим и очень ласковым.
— Это бесполезно, — пожаловалась Таня. — Пока ОН наверху, я не усну.
— Хорошо, не спите, — согласился ассистент доктора. Он легко надавил на Танины плечи, заставляя её лечь на диване. — Просто полежите немного. Сможете?
— Наверное, — согласилась Таня. Подушка оказалась мягкой, как облако. Таня помнила, что облака влажные и прохладные, но в тот момент ей казалось, что они обязаны быть мягкими и теплыми, и пахнуть мятой.
— Вот так. Вы большая молодец. Вам нужен…
Что Тане нужно, она не услышала, потому что провалилась в глубокий тёмный сон.
Библиотека стала её временным пристанищем. Таня изредка возвращалась в апартаменты Гетика, чтобы поддерживать легенду о добром дядюшке, а потом сбегала обратно. Она даже ела в библиотеке и брала одну книгу за другой, уверяя саму себя, что учит драконий, а ещё географию и историю Илирии, но на самом деле просто ждала. Однажды Адриан должен был вернуться.
Прошло два дня, прежде чем в её маленьком мирке, пахнущем книгами и чаем, появилось новое лицо. Однажды вместо обычного слуги обед принесла Раду. От неожиданности Таня замерла на диване со словарём в руках как была, в широких брюках, скрестив ноги по-турецки. Раду застыла у входа, оглядывая её с ног до головы.
— Здравствуй, Раду, — Таня отложила книгу, подалась вперёд. — Спасибо, что зашла, но не стоило беспокоиться.
— Совершенно согласна, — ответила та и наклонилась, чтобы поставить поднос на стол. Вблизи казалось, что экономка постарела ещё больше, а под глазами залегли тени. — Но дэстор Мангон велел вас проведать.
— Со мной всё хорошо. Как Марисса?
Раду бросила на неё быстрый взгляд, полный такой злобы, что Таню будто ужалило, но потом женщина взяла себя в руки и проговорила:
— Она всё ещё очень слаба, но уже приходит в сознание.
— Это хорошо, — выдохнула Таня, опускаясь на диван. В груди сплелись жалость, и облегчение, и раздражение. — Очень хорошо.
Ей нужно было немного времени, чтобы разобраться в себе, справиться с образом Мангона, что стоял
