уладим. Завтра. А сегодня тебе нужно отдохнуть. Терри, такой милый врач, принёс сюда подушку и одеяло. Кажется, наступила твоя очередь ими воспользоваться.
— Надо будет тебя отпустить?
Таня улыбнулась.
— Да, тебе придётся меня отпустить.
— Не хочу, — Адриан на мгновение прижался ещё ближе, глубоко вздохнул. — Когда ты уходишь, я становлюсь бездомным.
Таня поймала в ладони его лицо и отняла от себя, заставив посмотреть в глаза.
— Завтра у нас много дел. Но пока отправляйся на диван и отдохни немного. Хорошо?
— Да, ты права, — Адриан отстранился, и сразу стало холодно. — Тебе тоже нужно как следует выспаться.
— Конечно. Но сначала я хочу убедиться, что ты лёг отдыхать и не занимаешься самобичеванием.
— Татана…
Таня мотнула головой, не позволяя ему договорить.
— Даже слушать ничего не буду. Пока не ляжешь, я не уйду.
И когда Мангон наконец лег, как был, в сорочке и брюках, на диван, Таня пристроилась рядом на полу, и положила голову рядом с его рукой. Она уверяла себя, что посидит всего минутку, но в следующее мгновение мир погас, и Таня провалилась в темноту.
* * *
Встреча третья
Вокруг плескалась чернота, но она не была безмолвной. Она гудела, волновалась, искрилась и звенела. Из темноты проступили редкие белые пятна, которые превратились в звёзды, а вслед за ними вынырнула большая коричнево-синяя планета и промчалась мимо, Таня едва успела увернуться. Пространство вокруг перестало был тёмным, оно ожило, наполнилось светом и цветом. Расцвели туманности, распустились цветами галактики. И Таня удивилась, как она слышит гудение и жужжание, если в беззвездном пространстве нет звуков, и тут же забыла об этом. Мимо неё проплыл мужчина в оранжево-белом одеянии. В его лысине отражался блеск звёзд, а в бороде застревали кометы, горели и искрились. Мужчина скрестил ноги, а в руках держал чашку со звездным светом и пил из неё, прикрывая глаза. Следом за ним проплыла Великая Матерь, так же держа в лапах чашку. Она заметила Таню и вскинула вверх роговые наросты, которые напоминали брови.
— Менив-Тан, ты вернулась! — Матерь как будто и правда удивилась, хотя навряд ли что-то в её царстве могло от неё скрыться. — Когда ты исчезла в том мире, я даже немного заволновалась.
— Почему? Ты же везде можешь следить за мной?
Драконица фыркнула. расплескивая звёздный чай.
— Твоя Вселенная слишком далеко, и в ней властвуют слишком сильные боги. Так что я не решилась сунуться к тебе.
— Ты заставила поволноваться свою Матерь, — заявил лысый мужчина в оранжевом, проплывая мимо. Глаза его в обрамлении морщин смотрели лукаво и весело.
— Знакомься, перед тобой Эте, — представила незнакомца Матерь. — Но люди предпочитают называть его Единым.
Таня во все глаза уставилась на нового бога, который завоёвывал всё большую любовь людей в Илирии. Именно его храм, величественный и пышный, расписывал Жослен.
— А разве вы не противоборствующие силы? Вы должны сражаться за души людей или что-то вроде того?
Матерь и Эте весело переглянулись.
— О, мы сражаемся, моя маленькая пророчица. Но сейчас у нас перерыв на чай. Во время таких перерывов у нас всегда такие захватывающие беседы!
Бог подпыл ближе, достал из-за пазухи блестящий хромом чайник и подлил ещё драконице звёзд в её чашку, а она улыбалась во всю зубастую пасть. Таня висела в пустоте, и ей оставалось только с удивлением наблюдать за происходящем.
— Прошу прощения, а вы меня привели сюда просто поболтать? — спросила она наконец. — Или есть какие-то важные новости.
Боги посмотрели на неё, будто и забыли уже о её существовании.
— Менив-Тан, твоя история близка к развязке, — Великая Матерь оттолкнула чашку, позволяя ей расплескать звёзды. — И я бесконечно рада, что ты вернулась. Без тебя вероятность счастливого конца была бы удручающе маленькой.
— И что это значит? — нахмурилась Таня.
— Это значит, что последние фигуры расставлены, и игра наконец-то началась. Дальше всё будет развиваться быстро, только успевай крутить своей милой головой.
Таня слушала пространные речи и начинала сердиться. Сюда бы Адриана, вот он умел разгадывать шарады и общаться взглядами и полужестами, а ей нужно было сказать прямо и чётко. Поэтому Таня вдохнула, выдохнула и постаралась быть вежливой:
— Великая Матерь, моя мудрость не сравнится с твоей, и я не понимаю твоих речей. Если я твоя пророчица, в чём именно моя задача? Должна ли я ходить и нести твоё учение? Может, мне предсказать что-нибудь какому-нибудь королю? В моём мире короли очень любили такое.
Великая Матерь склонила голову набок.
— Какая ты нетерпеливая, маленькая пророчица. Предназначение пока скрыто туманов времени, но когда придёт время, ты поймёшь. Если придёт. Пока твоя задача выбрать сторону и ни в коем случае не отступать от своих принципов. Именно это и поможет истории обрести счастливый конец.
— Я уже давно выбрала сторону, — ответила Таня поспешно, излишне резко.
Великая Матерь вдруг стала ближе, склонилась так, что её большая шипастая морда оказалась совсем рядом с Таней. От неё пахло железом и огнём, и Таня вновь подумала, как в космосе может что-то пахнуть? А потом вспомнила про летающего бога, пьющего из чашки звёзды, и решила больше ничему не удивляться. Два больших золотых глаза смотрели на неё внимательно и строго.
— А раз ты выбрала сторону, раз ты решила, где твой дом, может, хватит уже мяться в нерешительности на краю истории? — голос Матери оказался громким и густым, дрожащим и почти злым.
— Что ты имеешь в виду?
— Пришло время брать свою жизнь в свои руки, Менив-Тан! Хватит плыть среди звёзд и позволять астероидам толкать себя. Пора решать и действовать, иначе однажды ты обнаружишь себя там, где тебе вовсе не хочется быть.
Таня опешила от внезапного напора, от жара и непонятной ярости Великой Матери, поэтому не нашлась, что ответить, только и могла пролепетать:
— Да что это значит?
Великая Матерь подняла голову и сразу стала далёкой и холодной.
— Всё, поди прочь! Какая же ты глупая…
Глава 6
Кукловод
Таня очнулась на полу в малой библиотеке. Она сидела так же у дивана, положив на него голову, и на её волосах лежала горячая рука Мангона. Угли в камине давно прогорели, но вокруг настольной лампы растекалось пятно тёплого света, прогоняя темноту. За окнами — черными прямоугольниками в стене — стояла глубокая ночь.
Таня вздохнула и посмотрела на Адриана. Он спал, и во сне лицо его казалось безмятежным и почти счастливым. Шипя от боли в затёкшем теле, Таня высводобилась. Посмотрела, не разбудила ли Адриана. Нет, он спал крепко, положив голову
