то ли от стыда за подозрения, то ли от реальных воспоминания, но ответила вполне твёрдо:
— Нет. Это секретное дело.
— Хорошо. У Мангонов на западе было имение, за Стерлицей, если я не ошибаюсь. Летняя резиденция, но с восстания её не поддерживают в жилом состоянии. Слуг там сейчас нет. Ты можешь сказать, что вы ездили туда. Кажется, ваши отношения вполне позволяют такому случиться, — закончила Марго лукаво.
— Наша легенда, — с нажимом проговорила Таня, — это позволяет.
— Денри, мы сможем найти свидетелей, которые якобы заметили экипаж Мангона? Полагаю, у нас есть не больше двенадцати часов, чтобы всё подготовить и помочь твоей маленькой шпионке не попасться.
Деттери была великолепна, подумалось Тане. Она с досадой отметила изящную плавность движений, и хитрый взгляд из-под полуопущенных ресниц, и тёплую мягкость в голосе, с какой наставницы говорят со своими несмышленными ученицами. Таня вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которой старшие дядюшка с тётушкой помогают выпутаться из неприятности. Одними словами да парой жестов Марго низвергла Таню с места соперницы на место младшей сестренки, неразумной девочки, которая, конечно, не могла соперничать с прекрасной старшей подругой. Пылая возмущением, Таня сказала:
— Мы уезжали из города на тверамобиле от поместья Сен-Жана. Думаю, можно начать оттуда. Хорошая ложь должна строиться на правде, ведь так?
Марго посмотрела на неё с умилением:
— Денри, какая смышлённая у тебя шпионка! Не переживай, мы всё сделаем. И доложим Мангону, чтобы он тоже был в курсе нашего маленького плана.
* * *
Храм преображался. Он рос и ширился, вправо и влево от него разлетелись крылья колоннад, а мастера приступили к двум башенкам с высокими куполами. Замысел архитектора, до этого не ясный илибуржцам, понемногу стал угадываться в легких конструкциях, в пьедесталах под будущие скульптуры, в тонком каменном кружеве, что начало окутывать храм под умелыми пальцами мастеров. Ничего подобного жители раньше не видели, если только не посещали далёкую солнечную Талию, но на такое путешествие мало кто мог сподобиться. В отличие от святилищ Великой Матери, тёмных, мрачных, украшенных тонкой острой резьбой и фигурами драконов, храм Единого казался праздничным и воздушным. Он напоминал лебедя, что сел посреди Илибурга и решил вздремнуть. Таня вошла через высокие двери в зал — шаги гулко раздавались в полупустом храме — и замерла от восторга. Над ней разлилась яркая лазурь, по которой плыли безмятежные бело-розовые облака и летели бесчисленные птицы, каждая выписанная с таким умением и тщанием, что казалось, она вот-вот сорвётся со стены и вылетит в окно. Простые стёкла постепенно заменяли на мозаичные витражи, и свет, проходя через них, рисовал на каменном полу разноцветные картины.
В храме продолжались работы, но Таня застала обеденный перерыв. Некоторые художники остались на лесах и жевали свои куски хлеба прямо под сводами храма, посреди лазури и розовой легкости, но другие спустились и что-то жарко обсуждали, сбившись в группку.
— Доброе утро, — поприветствовала их Таня. — Не подскажете, где я могу найти дэстора Лекнира?
Художники, в основном молодые люди, не очень опытные, но способные лазать по лесам под самые потолки, переглянулись.
— Вам у мастера нужно спросить. Вон он, пишет Великий Сон. Мастер!
Художник, который в стороне от прочих поправлял одному ему ведомые огрехи в росписи, обернулся. Картина позади него изображала Единого, который медитировал на гигантском листе посреди озера, и изображённый мужчина, юный и благообразный, совсем не был похож на ехидного бога, что парил среди звёзд в компании Великой Матери. Он больше напоминал своего автора: в чертах написанного бога прослеживались тонкие черты урожденного ларишца, красивое лицо его оставалось безмятежным. Жослен самым бесстыдным образом писал Единого с себя.
— Мастер, тэссия хочет видеть Лекнира.
Мастер! Сердце радостно замерло, в горле запершило. Мог ли Жослен мечтать о таком тогда, шесть лет назад, когда он таскался за вздорным мастером Вашоном и пытался угодить его капризам? Теперь же он стоял посреди великолепного храма, фресками которого будут восхищаться тысячи людей, и его имя навсегда войдёт в историю Илибурга. Как бы Таня хотела видеть лицо старого мерзкого Вашона, когда тот узнает, как высоко поднялся его ученик! И от горьких мстительных мыслей она разом почувствовала себя лучше.
— Доброе утро, дэстор Сен-Жан. Кто-то стал мастером?
— Доброе утро, — по легенде они были знакомы, потому что именно Зена рекомендовала Жослена как великолепного художника, но друзьями не были, поэтому Жослен отвечал приветливо, но сдержанно. — Не обращай на них внимания, во имя Единого. Они зовут меня мастером, но ни одной гильдией я не признан, так что это отчасти шутка, отчасти подхалимаж.
— Это просто вопрос времени, вот увидишь.
Жослен тряхнул головой, как будто погонял назойливые мысли.
— Ты по делу в храме?
— Да, мне нужно увидеть Лекнира.
Тень беспокойства скользнула по лицу Жослена. Он не сдержался, нахмурился.
— Всё в порядке? После твоего исчезновения и думал, что ты останешься… там. Куда бы ты ни отправилась
— Оказалось, что мой дом здесь, — улыбнулась в ответ Таня. — Но я привезла одному своему другу небольшой подарок. Лучшее масло и пастель с моей родины. Как думаешь, ему было бы приятно?
— Уверен, что он будет безмерно рад. Но вместо самого дорогого подарка он бы предпочёл, чтобы его подруга была в безопасности.
— Возможно, — она посмотрела мимо Жослена наверх, туда, где на витражах горели огненно-жёлтые солнца. — Но как сказал один человек, я приношу с собой беды, и с этим ничего не поделать. Подскажешь, где я могу найти Лекнира?
— В комнатами за алтарём, — он как будто хотел сказать что-то ещё, но осекся и замолчал.
— Я буду осторожна, не волнуйся, — шепнула Таня, и в тот момент, окрылённая радостью и видом бесконечного храмового неба, она и впрямь была уверена в своих силах, а потому бодрым шагом проследовала в глубину храма.
Алтаря ещё не было. По двум сторонам взбирались лестницы, ведущие на балкончик, с которого неф просматривался до самых дверей, и под ступенями обнаружилась дверь. Таня хотела постучать, но та оказалась открытой.
За ней обнаружился каменный коридор. Вдоль стен валялся хлам, банки из-под краски, старые подрамники, пол покрывал толстый слой цементной пыли. Здесь было холодно и неуютно, но Таня не чувствовала страха, скорее, её снедало любопытство. Что приготовил ей Лекнир? Возможно, он наконец готов познакомить её с тайным предводителем мятежников?
— Дэстор Лекнир! Это Зена. Где вы?
Ответ раздался почти сразу:
— Вторая дверь слева!
Лекнир сидел за столом, завалённым бумагами. С первого взгляда могло показаться, что они лежали в беспорядке, но присмотревшись, можно было обнаружить строгую логику. Лекнир брал
